Дневник таролога, Как научиться гадать за 23 дня

Но, несмотря на это, всегда без возражений ходила к ней в гости вместе с мамой и молча выслушивала, что вести я себя не умею, что глаза у меня маленькие свиные, точь-в-точь как у моего отца и деда Николая, и что от меня вообще Бородиными за три километра несет.

– Выродились мужики! Я тебе точно говорю. Все мелкого роста, некрасивые. Другое дело до войны мужчины были! Красавцы высоченные! Все под два метра роста! А сейчас?! – она затягивалась папиросой и продолжала – Помню, как выйду на балкон госпиталя с гитарой, как запою…

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Почему не поешь?

Несколько секунд баб Вера смотрит на меня так, что мне хочется провалиться сквозь землю.

– А гитары нет!

Как вы, наверное, уже поняли женщиной она была, хоть и вредной, но очень интересной и неординарной. Фронтовичка, медик, одна воспитала двух дочерей, много читала, умела рассказывать и буквально на ходу сочинять совершенно удивительные волшебные сказки.

Но больше всего мне нравилось, когда она рассказывала про свою реальную жизнь и про войну.

В такие моменты она усаживались на низкий табурет, брала свой старенький янтарный мундштук и заправляла его папиросами "Казбек". Как сейчас помню белую картонную коробку с синими силуэтами гор и кавказским наездником в бурке.

Курить бабуля тоже начала на фронте, чтобы "забить" голод, как она говорила, а потом уже не смогла бросить. Так, практически до самой смерти, и курила.

–Так вот, – неспеша начинала она свой рассказ, – наш госпиталь находился в заброшенной старой церкви. Вся краска внутри на стенах облупилась, а вот витражи на окнах сохранились.

Очень красивые витражи, особенно те, что под куполом.

И вот, однажды прямо в одно из этих витражных окон влетела ласточка и застряла между стекол. Долго билась, раненые за нее переживали, думали, как помочь, – она на время замолкала, чтобы выпустить изо рта тонкую струйку дыма.

– К вечеру ласточка затихла, так и осталась висеть на стекле, как черный крест. Мы еще тогда все подумали, что примета плохая.

А к утру нас начали бомбить. Одна бомба попала прямо в церковь, многие погибли. Меня сильно контузило, едва живой не похоронили. Спасибо один солдатик разглядел, что дышу. Говорил, что жалко стало, мол молоденькая совсем, решил проверить.

После контузии и цинги баб Веру отправили в тыл лечится.