Писатель как сотоварищ по выживанию

Самойлова), но здесь это – результат героического и абсолютно нециничного усилия Чурилина «стать, как все», прежде всего по-человечески – окончательно исцелиться от себя, лебедянского «незаконнорождённого, выблядка, жида, Александрыча, у-у-у». Казалось бы, это удалось. Взглянем на две «Еврейские колыбельные», практически открывающие «Жар-Жизнь», – если Чурилин хотел отмщения за свою жизненную историю, то здесь он его получил:

Всех дабуков цадик старый

Очень выдумал некстати.

И не верит мой Май <это убаюкиваемый еврейский ребенок. – О. Ю.>

Ни во что, баю-бай!!!

    (Еврейская колыбельная)

или:

О, верю и знаю: Ленинский век, век.

О, сильный, железный, стальной человек! человек.

О, тихо, как тихо, без синагог, синагог,

Пал устаревший, страшный наш бог! бог.

О, баю еврея, еврейская мать, мать.

О, новую эру счастливая знать! узнать.

    (Еврейская)

Еврейское для Чурилина – всегда интимное, близкое к смерти и почти равное ей.

Оно маркирует приступы глубочайшей депрессии, но здесь он пытается отдать «октябрю и маю» и это. Будем надеяться, что ему стало легче.

Конечно, на фоне всего этого кошмара изредка появляются и замечательные места и целые стихотворения:

Так падает звезда.

Так светится вода.

И так река рыдает

Что вот, никто не знает…

    (Так падает звезда…)

Или двустишие[15 - По мнению Натальи Яковлевой (см.

: Яковлева Н. Открывая Чурилина. По поводу собрания «Стихотворений и поэм» Тихона Чурилина // Toronto Slavic Quoterly, No. 43. Winter 2013, с. 304, электронный адрес: http://www.utoronto.ca/tsq/43/tsq43_jakovleva.pdf), являющееся не отдельным двустишием, а началом предыдущего стихотворения.]:

А то попеть – пропеть на слух: —

Так рано и сладко душит луг…

    (А то попеть – пропеть на слух…)

Более чем замечательна и относится к лучшим стихам Чурилина вообще «Песнь об очереди», где элементы фонетической записи оказываются на своем месте в атмосфере индивидуального человеческого отчаяния, вдруг выныривающего из-под лебядкинского жизнеутверждения:

И за водкой черёд

И за хлеб-б-бушкой!

Эзза печеньем, стоя, мрет,

За вареньем, с сушкой!!!

Череда д’череда —

Понедельник, середа.