Черные пятна на белом халате. Дневник стоматолога

Так вот, как только я включил мотор и бор в наконечнике начал свой быстрый ход, в это же время ребенок, сидевший в кресле, тут же вскочил – даже не вскочил, а скатился вниз по креслу, будто с горки на детской площадке, и с криком выбежал из кабинета, оставив там сидевшую в кресле маму, которая не успела даже пальцем пошевелить, и меня, с крутившимся в руке прибором. Тогда мать посмотрела на меня удивленными глазами, которые постепенно сменились на уныние, и сказала: «Ну давайте тогда мне полечим зубы, чтоб талон просто так не пропадал».

Иногда не столько удивляют дети, сколько их родители. Многодетные матеря – это бойкие женщины, им все нипочем. В каком-то суетливом гуле, в кабинет, ногой, швырнули ребенка, который выпячиваясь телом вперед, не успевая перебирать своими тощими, маленькими ножками, и, вздернув обе руки вверх, рухнул наземь. Приподнявшись, стоя на коленках, он оцепенел от шока. Выдержал паузу. Затем мимика его лица резко изменилась в противоположную сторону, широко открытые от удивления глаза сомкнулись с такой силой, что набухли верхние и нижние веки, затем, будто выжимая губку, они выдавили слезы.

Горизонтальная линия улыбки превратилась в крутую дугу, с глубоко опущенными вниз уголками рта, до самого подбородка. Следом зашла виновница всего этого действа, крупная мамаша с грудным ребенком на руках и близнецами по обе стороны от нее. Обиженный ребенок стараниями матери уселся на кресло, которая, как надзиратель проводит узника на казнь, ногой подпинывала ребенка.

В этой сцене я был палачом, эта роль мне не очень нравилась, но деваться было некуда вердикт вынесен:

«Пульпит 7.

5 зуба!»

Наказание:

«Отсечение пульпы!»

На площади, у гильотины, собрались все обитатели деревни: медицинская сестра, санитарка, другие палачи – стоматологи, узники, ожидающие своей участи, и главное лицо – Королева, с грудным, капризным наследником в руках, а также с двумя личными рыцарями при дворе, которые, оцепеневшие, не сомкнув глаз, наблюдали за происходящем. Все было готово к казни, но плач наследника в руках королевы не утихал.

«Молока! Молока! Я не буду смотреть на это своего напитка»

Все на площади ждали.

Королева пошла на поводу у своего ребенка, и, не стесняясь всех присутствующих, в пылу суеты и запаха смерти, достала грудь и дала заветного молока. Наследник жадно вцепился, и, не отрывая глаз, наблюдал за происходящим.

Королева дала команду:

«Начинай!»

Лезвие упало. Короткий крик. Пульпа отсечена. Все разошлись.