Антиклассика. Легкий путеводитель по напряженному миру классической музыки

Большая часть этой музыки была написана исключительно для религиозных обрядов и церемоний – например, «Садок-Священник» Генделя, которую он написал (как и еще три коронационных гимна) для коронации Георга II и которая с тех пор звучит на коронации каждого британского монарха. Для многих композиторов вдохновением служили также торжественные придворные танцы.

Важно учитывать, что с этим периодом пересеклись эпоха Просвещения и научная революция. Композиторы не могли противостоять глобальным культурным настроениям своего времени, поэтому многие произведения периода Возрождения в какой-то степени передают эти интеллектуальные изыскания.

К тому моменту, когда барокко достиг своего пика, сложились стандарты композиционных техник и принципов (например, контрапункт – сочетание двух раздельных активных голосов в соответствии с определенными гармоническими правилами), и композиторы жаждали выйти за их рамки и исследовать, что же еще таится в музыкальном мире.

Думаю, многие мои коллеги (и я, между прочим, солидарна) выступают против сведения барочных композиций исключительно к формальной виртуозности. Я не говорю о том, что эту музыку нельзя назвать торжественной или интеллектуально головоломной (помните, это как раз то, что привлекло меня в такой музыке, когда я была маленькой), но слова «торжественный» и «интеллектуальный» – не самые точные прилагательные, чтобы ее охарактеризовать.

Эпоха барокко – период, когда распускаются и цветут те ростки надежды и веры, что появились в эпоху Возрождения. Наступает музыкальная весна. Точность и структурное совершенство являются не задачей этой музыки, а скорее побочным результатом высшей цели: создать что-то роскошное и величественное, как собор, построенный из нот вместо камня, во имя веры или какой бы то ни было искры трансцендентности, которую человек почувствовал и ухватил.

Послушайте «Садок-Священник» Генделя. Музыка начинается с мягкого журчания – приглушенного и почтительного, но при этом мерцающего предвкушением. Возникает единственная линия, слишком неизменная, чтобы называть ее мелодией, но она привлекает своим благородством.