Иррациональное в русской культуре. Сборник статей

68

Разумеется, речь идет о тех христианских традициях, где подобный институт существует. Для некоторых протестантских течений, отрицающих теологическую обоснованность существования святых как особой группы христиан, отличающихся от остальных по своему статусу, этот термин имеет иное значение: любая евангелическая община христиан для них является «собранием святых» и каждый христианин, насколько он таковым является, свят. Эта логика не подразумевает необходимости дюркгеймовского освящения социума через вынесенное за его пределы божество, работая несколько прямолинейно, но вполне рационально.

69

Подобная рациональная логика спасения характеризует логику монашеской и особенно отшельнической жизни (ср. смысл выражений «умер для мира», «приял ангельский чин» или практику схимы). И неспроста можно говорить о том, что юродство вышло из монастыря (туда же, кстати говоря, оно и вернулось в России XVIII–ХХ веков). Однако регулярная монастырская жизнь является попыткой скорее избежать некоторых «технических» сложностей по пути в Царствие Небесное, чем выбрать самый короткий и надежный путь, что видно уже из необходимости держать клятвы, данные при постриге.

70

Я подчеркиваю фиктивность этой независимости, поскольку мистификация источника легитимности действия является условием того, что это действие не будет признано инициируемым заинтересованными индивидами и/или институциями и на этом основании оспорено.

71

Вебер М.

Социология религии. Типы религиозных сообществ, 79.

72

Тростников В. О юродстве // Покров. № 11 (515). 2013, 16.

73

Один из самых известных пассажей, посвященных данному феномену (или, как мы сейчас увидим, тому, что хотелось бы за ним видеть благочестивому философу), принадлежит Сергею Булгакову. Он подобно многим другим находит в упоминавшихся словах апостола Павла основание для того, чтобы сделать из юродства доступный для любого христианина духовный путь.

«Не юродствуя в сердце своем, нельзя достигнуть христианского отношения к себе и к миру, и в сущности мерою юродства, способностью отрицать мудрость мира сего определяются достижения на христианском пути. Юродство многолико и многообразно, оно не связано с определенными формами, но повелевает не любить в себе своего я, своей самости. Оно требует жертвы сокровенной, но непрерывной и ежечасной» (Булгаков С. Свет невечерний. М., Харьков, 2001, 537).