Дневник, написанный никем

Она признала, что цветочные горшки выглядели великолепно. Я поднялся наверх в комнату служанки и покрасил ее столик для умывания, вешалку для полотенца и комод. Мне кажется, получилось свежо, но, будучи образцом невежества среди представителей низшего класса, наша служанка Сара, взглянув на мою работу, не выразила никакого удовольствия, а просто заметила, что до покраски все и так было неплохо.

26 апреля

Купил еще красной эмали (по моему мнению, красный – лучший цвет) и покрасил ведерко для угля и корешок Шекспира – переплет совсем износился.

27 апреля

Выкрасил ванну в красный. Результат понравился. К сожалению, нельзя сказать того же о Керри. Мы даже толком не обсудили это. Она сказала, что мне следовало сначала посоветоваться с ней, и что она никогда не видела красных ванн. Я ответил: «Это всего лишь дело вкуса».

Покрасил столик для умывания в комнате прислуги

По счастью, дальнейшее обсуждение прервал голос: «Можно войти?». Это был всего лишь Каммингс, который сказал: «Ваша служанка открыла дверь и извинилась за то, что не сможет проводить меня в дом, так как выжимает носки».

Я был рад видеть его и предложил сыграть в вист с «болваном». Ради смеха я добавил: «Ты можешь быть болваном». Каммингс ответил (как мне показалось, злобно): «Смешно, как всегда». Он также сказал, что не может остаться, что зашел, только чтобы занести мне номер Новостей для велосипедистов, который он уже прочитал.

Каммингс уже повернулся, чтобы выйти, как снова раздался звонок в дверь.

Это Гауинг, который извинился за столь частые визиты и пригласил нас к себе! Я сказал: «Мне пришла в голову очень интересная мысль». «Что-то смешное, как обычно?», – спросил Каммингс. «Да, – ответил я, – Думаю, на этот раз даже ты это признаешь. Это касается вас обоих. Разве не забавно, что Гауинг приходит, когда Каммингс уходит, а Каммингс приходит, когда Гауинг уходит?»

. Керри, видимо, совершенно забыв о ванне, смеялась до упаду. Что касается меня, я корчился от смеха в своем кресле, пока оно не треснуло подо мной.

Думаю, это была одна из лучших моих шуток.

А теперь вообразите мое изумление, когда я заметил, что Каммингс и Гауинг стоят молча и даже не улыбаются. После довольно неприятной паузы Каммингс, стоявший с открытым портсигаром, закрыл его и сказал: «Н-да, думаю, теперь мне действительно пора. Жаль, что я не понимаю твои шутки». Гауинг сказал, что не возражает против шуток, если они не грубые, но моему каламбуру не хватает тонкости.