Проснуться во сне

А через миг, словно тишь перед бурей разревелся искренний и добрый смех из круга стола на весь бар.

– Чувак, ну ты и умора… На дворе 2019 год, а ты… – и слова уплыли в насмешке.

После этого к нам обратился парень в чёрном. Один из охранников, чтобы мы были хоть немного сдержаннее. Но постоянным клиентам все можно, да и этот бар принадлежал моему однокласснику, с которым у меня были хорошие отношения. Наверняка, новый работник, еще не знающий нас в лицо. Ещё успеет к нам привыкнуть. Бедняжка. Так что, проигнорировав здоровяка, мы продолжили в таком же веселом и не принужденном темпе веселиться всю ночь.

Джулия сияла. За весь день я не отпускал её из объятий. С ней я чувствую себя полноценным. Её тепло… её даже хватает, чтобы подавить и забыть сегодняшнее безумие.

Нечто странное что произошло со мной утром казалось лишь иллюзией, сном, бредом. Бессонница становится обыкновенным феноменом и тело и разум превращаются в сгусток непонятной смеси, при ходе которой и самые бредовые ситуации кажутся обыкновенными.

Я понимал, что сплю достаточно, но не получаю никакой доли энергии и успокоения. Скорее всего от сна я ещё больше уставал. Я забыл, что такое уверенность в себе и здравый смысл. Уже не мало времени как я привык к таким приступам безумия со стороны моей головы. Я мечтал выспаться. Но во сне… все продолжалось.

Вернулся я домой где-то в пол третьего ночи. И сразу упал, как бревно, на неоткрытую кровать. Всю дорогу из головы не выходила та безумная и песочная теория о лже-богатых жертвах.

Я пытался найти там логику и связь, докопаться до деталей и того что мог упустить. Понять уровень её правдоподобности и посчитать вероятность случайного исхода. В конечном счёте, все чтобы добиться мотива.

«„Бред какой-то“».

Я заснул.

Жизнь закончилась.

Жизнь началась.

*****

Паук стоял предо мной и был готов к пиру. Я ощущал запах из его могильной звериной пасти.

Большие непонятные существа появились из неоткуда и все полетело к чёрту в секундном хаосе.

Нити прорвались на части, и свобода снова начала возвращаться. Обескураженный враг начал безвольно крутиться и сам перемотался в свою же ловушку. Он упал вниз, будто огромный камень, обмотанный бархатными и сверкающими нитками вокруг.

Через силу я запорхнул крыльями, и помчался вон из этого взрывающегося мирка, под натиском чудовищных человеческих пальцев.

Одно крыло болело, сопротивляясь и мешая полёту. Впереди стены снова ссужались.