Война корпораций

Видергольд направился в сторону ближайшей остановки.

– Ты полегче с ним. Парень старается. Правда, он весьма глуп, раз считает тебя подходящим объектом для восхищений, – сказал Генерал, садясь на пассажирское сидение.

– Я его не нанимал! Этот идиот свалился мне на голову, – Глум громко хмыкнул. – Я нашел его в коробке у двери нового штаба. Точнее, бывшего нового штаба, – Бог нахмурил брови. – Тот сортир точно останется в моей памяти на пару ближайших веков.

– Меня ты тоже нашел в коробке, – Генерал пристально посмотрел на своего друга.

– Ты другое. Ты был совсем ребенком. Я, кстати, помню тот дождливый день. Прямо как сейчас.

Действительно, за те несколько часов, что прошли с момента их встречи, погода резко изменилась. Легкий летний дождь сбивал пыль с асфальта и тротуаров, раскрашивая все вокруг в каменный глянец.

– Неудивительно. Ты до сих пор живешь в четырехмерном измерении, из которого тебя вытащил отец? Помню, тогда ты страдал «временной» болезнью и видел случившиеся события словно наяву.

– Нет, я постепенно привык к вашему, – соврал Глум себе и Генералу. – Конечно, бывают иногда приступы. Например, когда не могу прочитать табличку: она становится пустой или ржавеет. Особенно часто такое случается, когда переживаю сильно. Ну, знаешь, иногда бывают вспышки прошлого и будущего. Как будто я знаю, что было и будет.

– Обычно это называют памятью и интуицией, – сказал Генерал с каменным лицом.

– Да? – Глум начал кривляться, как маленький ребенок, передразнивающий родителей.

– Если ты не поедешь в их штаб-квартиру, про которую ты говорил, то я сам тронусь головой. Давай уже. Кстати, в каком районе у них мистическая тайная научная лаборатория? – Генерал выделил последние четыре слова.

– В Мармеладном районе.

– Ненавижу этот район.

– Ты ненавидишь все районы, – Глум завел машину и до упора нажал на педаль газа.

4

Отправной точкой служил тихий спальный район, а конечной точкой стал под завязку набитый молодыми людьми: тинэйджерами на скейтбордах, бандами танцоров, хипстерами и прочей, как выразился Генерал, «обдолбанной» ячейкой общества. Глум знал, что Генерал вообще мало что любит, но делает это скорее из-за своей противоречивой природы, нежели со злости, отчего его дар не действует на него самого.