Шпион в шампанском. Превратности судьбы израильского Джеймса Бонда

– Я не устал, мне все это опротивело. Я уже три раза просился на пенсию. У меня ведь старая рана. Теперь мне отказали в третий раз. Я нужен в администрации.

– Неудивительно. Ты ведь так много работаешь. Но я со всех сторон слышу, что вооруженные силы постоянно укрепляются. У вас в армии есть иностранные советники, и войска получили боевой опыт во время Суэцкой кампании.

– О да. У нас есть иностранные советники. Раньше это были немцы, теперь русские. У нас есть лучшие в мире советники по целому ряду вопросов, но в реальности мы сами пытаемся учить их, что надо делать и как это надо делать.

Таков египетский менталитет. Посмотри на авиационную и ракетную промышленность, которыми наш президент так гордится. Истрачено сотни миллионов фунтов, а что мы имеем за это?

– Не много. Я знаю.

– Это все знают! Так же как знают и о нашем боевом опыте и так называемых победах в 1956 году. Я был на Синае и видел, что происходило. Никакой координации, никаких приказов или противоречащие друг другу приказы, а потом мы просто побежали, и офицеры бежали впереди всех.

Теперь мы думаем, что две-три дополнительные танковые дивизии и пятьсот самолетов смогут в следующий раз обеспечить нам победу. Мы стремимся к количественному, а не к качественному превосходству. И мы за это поплатимся.

– Когда, ты думаешь, это может случиться?

– О, на следующей неделе или в следующем месяце мы не собираемся воевать. Но это должно случиться. – Он встал и со смехом добавил: – Это так же верно, как то, что я почти пьян и должен идти домой.

Я тоже поднялся и, слегка ткнув его под ребро, постарался его утешить:

– Не принимай это близко к сердцу, старина. Если тебя выгонят из армии, я всегда смогу найти для тебя теплое место в Германии. Если ты, конечно, можешь прожить без своих золотых нашивок.

– Что ты имеешь в виду, сумею или нет? Если мне понадобятся нашивки, я поступлю швейцаром в берлинской отель «Хилтон»!

Абдо собрался и снова стал, как всегда, веселым и независимым.

– Хорошо иметь жилетку, в которую иногда можно поплакать, – с усмешкой добавил он.

 – У себя на службе я не могу так говорить. Критику не любят.

Он попрощался со мной и с Вальтрауд, пригласив нас к себе домой в Гелиополис, и ушел, помахав всем на прощанье рукой. Его хромота – последствие ранения на Синае, когда его джип наскочил на мину, – сегодня была особенно заметна.

Наконец гости разошлись, и мы с Вальтрауд уже собирались спать, как я вспомнил, что мне еще надо поработать.