Шпион в шампанском. Превратности судьбы израильского Джеймса Бонда

– Знаешь, – в заключение сказал я Вальтрауд, – любопытно, что то же самое интересует и Бауха. Я тебе говорил, что он какая-то темная лошадка. Меня давно уже интересует, чем он в действительности зарабатывает себе на жизнь.

– Может быть, он твой коллега, который работает на другую организацию. В таком случае вам, может быть, следует объединить свои усилия?

В ответ я засмеялся и поцеловал Вальтрауд.

– Мой девиз очень прост – не доверять никому.

– А мне? Как же я?

– Ты – счастливое исключение.

Я поцеловал ее и пожелал спокойной ночи.

Шпион в седле

Нади эль-Фарусся – «Кавалерийский клуб» – располагался неподалеку от ипподрома спортивного клуба «Гезира» на нильском острове того же названия в пяти минутах езды от района Замалек, где находился мой дом. На следующий день в восемь часов, чуть позже обычного, мы с Вальтрауд приехали в клуб. Въезжая в узорные чугунные ворота, я сразу заметил, что все завсегдатаи клуба уже были здесь – одни уже верхом, другие еще пили утренний кофе на безупречном английском газоне перед входом в клуб.

Слева от нас на манеже генерал Гураб отъезжал превосходную арабскую кобылу серой масти по имени Бульбуль, которую клуб содержал специально для этого высокопоставленного члена. Юсуф Гураб великолепно смотрелся верхом на лошади. Он считался одним из лучших наездников в стране и действительно являлся отличным спортсменом, хотя его манера управлять лошадью, на мой взгляд, была излишне жесткой. Увидев нас, Юсуф спрыгнул с лошади, похлопал ее по вспотевшей спине и подошел к нам.

– Я жду вас, – сказал он. – Надеюсь, мы сможем взять с вами несколько барьеров. Хотя, может быть, вам не удалось как следует отдохнуть прошлой ночью. Ну что, поедем?

– Не думаю, что нам надо торопиться, – ответил я. – Моей жене нужно взять первый урок, а после этого будет слишком жарко, чтобы упражняться в прыжках через барьеры, и нам останется только сидеть в тени.

– Хорошо, – согласился Гураб.

После первой тренировки мы с Гурабом и Вальтрауд осмотрели стойла. Когда я показывал ей одного из моих серых жеребцов, я вспомнил одну историю, которую не мог рассказать в присутствии Гураба. Вскоре после моего прибытия в Каир я узнал в клубе, что один хорошо известный владелец скаковых лошадей по имени Аль-Шараи распродает часть своей конюшни.