Как стать писателем… в наше время

Потому вся толстая книга, дескать, лажа, нам дай только эти один-два недостающие мне приема, а все остальное в топку. Что делать, это будет повторяться и повторяться. Будете подниматься по ступенькам еще не мастерства, а пока что ученичества, и все время будет казаться, что осталось вот-вот, уже почти шедевр, редакторы – дураки набитые, ну ладно, освою еще пару приемчиков, если они есть, и тогда все бабы мои…

Положение у меня не ахти, потому что если сказать сразу, что вам еще далеко до вершин и придется немало пота пролить – многие вообще сразу бросят это негарантированное дело.

Потому выбираю среднюю линию: пота пролить придется много, зато все зависит исключительно от вас, а не от коллектива, где один пьет, другой по бабам, а зарплату хотят получать все высокую.

Прекрасно понимаю этих ребят. Они уверены, что уже достигли мастерства, остаются один-два заключительных штришка, чтобы редакторы не просто заметили их, а стали вырывать друг у друга их нетленки.

Увы, рост в литературе идет так же, как у бодибилдеров, только не столь заметно: сперва долго и тяжело набираешь, то есть накачиваешь мышечную массу, а уже на заключительном этапе начинается прорисовка мышц, красивого рельефа.

Но у бодибилдеров сразу видно, когда в зал входит дрыщ, ему доброжелательно советуют набрать массу, да он и сам понимает, а вот литература, как и Восток, дело тонкое. Редко кто понимает, что массы у него еще нет, прорисовывать пока еще нечего.

Эта книга объясняет, как начать с нуля, а уже потом прорисовывать рельеф поизящнее.

В этом месте какая-нибудь девочка скажет, что у Никитина нет изящных вещей, все грубо и топорно… я спорить не стану, у всех вкусы разные, приведу в пример Шекспира. В его время было много пишущих изящно, а его кровавые боевики высокомерно презирали, дескать, они для быдла, там в последней сцене любой из пьесок пол всегда залит кровью, от трупов прохода нет… но кто теперь в Золотом фонде? Я вот не припомню изысканных поэтов того времени, хотя нам в Литературном институте о всяких рассказывали достаточно подробно.

Потому неизящные «Ярость», «Куявия», «Мрак» и другие, над которыми и мужчины роняли скупые слезки, а то и рыдали, написаны как раз по правилам Настоящей литературы. А так называемая изящная проза… ее приемы тоже отражены здесь, и я показываю, как ими пользоваться. Просто когда вещь сильная по теме, идее или конфликту, то изящество стиля остается незамеченным. А замечают его тогда, когда ничего другого в произведении просто нет.