Пропала собака. История одной любви

Мимо проплывает стайка моделей.

Пить я не собиралась, но пью. Все же оплачено. Вот и я решила пропустить одну «маргариту» или даже четыре. Похмелье часто собирает жатву в знаменательные дни свадеб, похорон, важных интервью, высоколобых культурных ночных шоу, куда второй раз вас никогда не пригласят. Так почему бы не отнести сюда и канун обретения первой собаки?

На вечеринке я рассказываю некоторым гостям, что завтра поеду за собакой. Кто-то отвечает: «И что?», кто-то – «Потрясно!». На самом деле всем плевать.

Впрочем, учитывая тотальный эгоизм и безразличие присутствующих, я могла забирать хоть тигра-альбиноса, и дождалась бы самое большее вежливых зевков.

Чарли не пошел на концерт. Он редко ходит со мной на мероприятия: «Мне неинтересно быть приложением к тебе».

Будильник звонит в семь, и Чарли выдает: «Так», подразумевая «время собираться».

Он-то с утра бодр и свеж. Полежав еще немного, снова говорит: «Так», – и встает. Приняв душ и дозу кофеина, Чарли успел одеться и завершить утренние сборы парфюмом еще задолго до того, как я оторвала голову от подушки.

Он даже ухитрился немного закупиться и подготовиться к финансовому экзамену.

Подлинные физические страдания этим утром мне причиняет не свет, а похмелье, которое, разумеется, дает о себе знать; причем проблема скорее ментальная. Ощущение такое, будто маленькое создание аккуратно крадется туда-сюда по лобной доле мозга, препятствуя моим исполнительным функциям, тем из них, которые заставляют тебя встать и показать им всем.

Мои собственные ограничения усиливает избыточная активность Чарли. Чем больше он делает внизу, тем меньше у меня сил встать. Меня атакует звук готовящегося на кухне смузи. И дело не только в шуме. Дело в том, что он зеленый и создан для Чарли знаменитым, нестерпимо прекрасным диетологом. Я прикидываю, успеем ли мы захватить пачку чипсов с перцем и солью.

– Так. Ты уже встаешь? – доносится вопрос снизу. Я знаю, что на самом деле он хотел сказать: «Вали на хрен из кровати, ленивая корова».

– Да, да.

Я натягиваю вчерашние шмотки, скатываюсь вниз, пытаясь уловить остатки приятного запаха, и бодрящимся голосом спрашиваю:

– Можно мне чашку чая?

Раздраженный необоснованным желанием получить сибаритский эликсир типа крепкого ассама с молоком, он огрызается:

– Нет, Кейт. – Очевидно, он уже далек от чайной части дня. – Нам надо идти.

Как ошпарило. Похмелье повышает чувствительнось. Меня только что наказали за то, что я – это я.