Пропала собака. История одной любви

Чарли берет пса пройтись по парковке, чтобы он сделал свои дела прежде, чем мы вернемся в Западный Лондон. Пес оставляет здесь первую из тысяч кучек, которые нам предстоит подбирать за ним все следующие годы. Должно быть, он сильно «отчаялся».

Я остаюсь с Сарой, чтобы расплатиться. Вручаю ей сто шестьдесят фунтов. Она не глядит на меня, но я чувствую неодобрение и разочарование. Я предпочитаю относить себя к простым людям. Но сейчас, в жилетке из меха койота, стоя рядом с женщиной, которая спасает белок и хомяков и носит акриловую парку вкупе со старыми розовыми резиновыми сапогами, я понимаю: это не так.

Очевидно, она ожидала пачки потолще.

– Извините, мне больше нечего дать.

В воздухе висит недосказанность, как-то связанная с ее преданностью животным, моим меховым (правда, из секонд-хенда) жилетом и представительной служебной машиной Чарли.

– Еще за ошейник. Мне пришлось его купить, – добавляет Сара.

Ощущение такое, будто я обманываю нищего у метро.

– Простите, но у меня в самом деле больше ничего нет.

Что правда, то правда: денег нет вообще. Чтобы заплатить за собаку, я сняла со счета все до последнего пенни, а за остальное – лежанку, ошейник, поводок, еду и прочее – собиралась платить кредитной картой.

Мы прощаемся, и она даже как-то смягчается.

– Надеюсь, он вам понравится. Мерлин – чудесная собака.

– Вообще-то я хочу поменять ему имя.

– Что? – чуть не вскрикивает Сара, явно оскорбленная.

Понятия не имею, почему она присвоила ходячему ершику трубочиста имя мифического средневекового мага. Спрашивать не буду, не то совсем испорчу о себе впечатление. Но пес не похож на колдуна. Скорее на волка. Я буду звать его Вулфи.

Путешествие домой – сплошное счастье: мы оба с восторгом и любопытством смотрим на пахнущего тухлятиной странного зверя. А он сидит себе у меня между коленей на коврике.

Все водительницы «Приусов» как по волшебству испарились.

На полпути мы останавливаемся, пес выходит вместе со мной, потом запрыгивает обратно в машину на заднее сиденье. Уселся себе и глядит в окно, раскрыв пасть так, будто широко улыбается. Я не могу остановиться, постоянно оборачиваюсь и снимаю его, тут же с нескрываемым возбуждением отсылая фотографии моей семье.