Пропала собака. История одной любви

У меня появился собственный репертуар из музыкальных номеров Вест-Энда и заведомо плохих рэп-песен, которые я зачитывала исключительно чтобы повеселить Чарли, выкарабкиваясь из кровати темным февральским утром для прогулки с Вулфи.

– Меня зовут Вулфи / и я здесь, чтоб сказать / самое время идти в парк погулять / Я тут и там понюхаю / и кучу навалю / А когда закончу / Как следует посплю / Йоу. – Спускаясь по той самой опасной для собак лестнице, я кричу вниз Чарли, совершающему обычный утренний ритуал: – Ты видишь меня, ты слышишь меня?

– Фокс, это нелепо, прекрати.

Ты убрала постель?

– Я, пожалуй, заключу контракт с лейблом. Брошу к чертям журналистику. Прямо сейчас брошу и вплотную займусь карьерой певицы. Думаю, тебе тоже стоит уволиться, потому что, когда мы подпишем контракт, дел будет выше крыши.

Вообще, не такая уж безумная идея. Если из банкротства «Энрон»[24 - Enron – американская энергетическая компания, обанкротившаяся в 2001 году.] сделали мюзикл, а про Джерри Спрингера[25 - Джеральд Норман Спрингер (род.

1944) – американский телеведущий, продюсер, актер и бывший политик.] сняли целую оперу, то почему бы и мне не дать шанс Вест-Энду. «Вулфи! Мюзикл». Может, даже на Бродвее поставят.

Со временем Чарли стал присоединяться к нам с Вулфи. Взаимное желание подурачиться словно бы получило второе дыхание. В основном все наши самые счастливые моменты, проведенные вместе, сводились к тому, что мы несли чепуху и вели себя как десятилетние. Знаете, как говорят: у пары, которая способна танцевать чечетку в трусах в полседьмого утра, определенно есть будущее.

«Почему вы идете задом наперед?» – спрашивают меня люди на улице, а я улыбаюсь и выдаю отговорку, потому что не могу сказать правду: «О, я стараюсь быть ответственной владелицей собаки и проверяю, не пропустила ли где какашку».

А правда в том, что мне нравится просто смотреть на Вулфи, который идет чуть позади, на моего спасителя, спасителя моих отношений. Это так захватывающе – наблюдать за его собачьими делами, как он обнюхивает что-то, бегает, кого-то выслеживает в городской зелени.

Примерно так я себе представляла религиозное обращение. «Я – свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни»[26 - Евангелие от Иоанна, 8:12.].

Я не могу не смотреть на него. Оказывается, собака – это так потрясающе; воистину потрясающе. Мой Бог. Или, точнее, мой пес.

Но это даже пугает, не укладывается в голове.