Пропала собака. История одной любви

Салюки – арабские пустынные собаки, они способны целый день нестись по дюнам. У них выносливость верблюда, скорость скаковой лошади и тело супермодели. Тонкие. Боже, какие они тонкие. Похожи на гребенки, слегка задрапированные мехом, с водевильными перьями вместо хвоста. Удивительные звери. Волшебные. Безбашенные. Стремительные.

Насчет происхождения Вулфи у меня никогда нет удовлетворительного ответа. Если честно, я никогда бы и не стала отвечать. Владельцы собак – как клуб любителей автомобиля «Фольксваген-Жук»: они бесконечно преданы своему бренду.

Я не считаю себя хозяйкой помеси лабрадора с пуделем. Насколько могу судить, у меня все-таки лерчер. Но я стыдливо замалчиваю то, что узнала от Сары, точнее, то, что она думает о собаке. И уж точно не стану ни с кем делиться тем, что в Вулфи есть лабрадудль.

«Сколько ему?» – еще один непростой вопрос. Если ответ: «Мы точно не знаем», значит, пес из приюта, и можно смело рассказывать свою более или менее трагичную собачью историю. «Мы его третьи владельцы».

«Наш из Румынии». «Мою выловили из озера». «У него куча проблем».

Естественно, обсуждаем поведение. Нервничает ли собака, возвращается ли, когда зовут. Если речь о борзых, главный вопрос – как с охотничьим инстинктом? Быстрый пес замечает движущуюся цель, и ты не успеваешь ухватить его за ошейник – слышен только свист рассекаемого воздуха. Что это было, молния? Или борзая метнулась за кошкой? Трудно сказать наверняка.

У Вулфи охотничий инстинкт довольно слабый в сравнении с тем же Кастором, который гоняется за кошками с азартом маньяка.

После того как кошки в переулке несколько раз почесали Вулфи нос, он больше не трогает; бегает за белками, только если их замечает; а вот за оленями – всегда.

Когда мне говорят, что у меня чудесная собака, я сияю от счастья, словно сама ее родила.

Красота без раздутого эго, любовь без условий, благородство без родословной, обернутые в мех. И все это – рядом со мной. Я не так уж люблю хвастаться и не слишком уверена в себе. Когда кто-то отпускает комплимент, я сразу выискиваю скрытое оскорбление.

Но слыша, что мой пес прекрасен, просто отвечаю:

– Я знаю.

Обычно Вулфи заглядывается на тощие задницы собак-сородичей, а таких тут полным-полно. Не знаю почему, но в Западном Лондоне от лерчеров деваться некуда. Их здесь просто навалом.

Серым утром понедельника на торфяной дорожке у Казарм Гайд-Парка, где размещается Дворцовая кавалерия на Кенсингтон-Гор, мы столкнулись с Сесилом.