Пропала собака. История одной любви

РАБОТА, черт побери! Мой дух цепляется за каждое ребро, утопая в яме живота. Господи, помоги; помоги выбраться отсюда, помоги сказать «нет».

Где-то среди нарастающей кокаиновой тревоги разум пытается достучаться и успокоить. Ты ведь уже была здесь раньше. Ты справишься. Иди домой. Домой, к своему рассудительному парню, который спит в большой удобной кровати. Завтра – это всего лишь еще один день.

Нет, завтра – это уже сегодня. Работа. Работа. Работа.

– Все в порядке, дорогая? – Тим стоит ко мне вплотную, а я опираюсь на кухонный стол, сутулясь и уперев подбородок в грудь.

Он вытягивает руки, чтобы обнять, и я неохотно подчиняюсь, как упрямый подросток в бескрайней хватке усатой тетки, старой девы. – Иди, дорогая, иди к Тимбо.

Он ведет меня обратно к столику, где нюхают кокаин, и вручает свою любимую соломинку в виде пылесоса – очередной подарок от одного из остроумных дружков-кокаинистов.

– Нет, спасибо. – Я смотрю на дорожки, аккуратно начертанные бритвой поперек старого зеркала заднего вида от грузовика «Петербилт».

У старого Тимбо не водится грязных кредиток и скрученных пятерок. Рядом лежат несколько свеженарезанных бумажных соломинок. Пластиковые слишком жестки для носа.

– Дорогая, я так рад видеть тебя. Как хорошо, что ты здесь.

Пытаюсь придумать ответ, но в голову ничего не идет.

– Приступ мучений, а, Кэти? Вспомни, милая: «Дорога излишеств ведет к дворцу мудрости».

Поросшая мхом фраза. Интересно, у великого мистика Уильяма Блейка случались столь же пустые и жалкие лондонские ночи? Не думаю.

– Не узнаешь меры, пока не узнал избытка, – отвечаю тоже цитатой. – А это, поверь, уже избыток.

Эй, мне пора.

– Мне нужно домой.

Начинается гул переубеждений. Предложения вызвать такси. Вариант немного подождать и поехать на «убере» в Ноттинг-Хилл вместе с горячим туповатым красавчиком-либористом. Сердце бьется у меня в груди как мяч для сквоша, а разум подбрасывает мысли о завтрашнем дедлайне – они скачут, как ошалевший терьер с палкой в зубах.

Домой надо было отправиться еще часов шесть назад, в полночь. По-хорошему – в полночь двадцать лет назад, когда все нормальные люди бросили заниматься такими вещами. Мне нужно выбраться отсюда до того, как стрелки часов дойдут до медвежонка Паддингтона. Хотя, невзирая на мое состояние, любопытно, как будет звучать Паддингтон.

– Мне пора.

Я спускаюсь по лестнице. Ждать клетку лифта в этом огромном старинном здании не хочется.