Сокровища глубин

Постепенно все необходимое было собрано, и хотя маршрут путешествия держали втайне и об этом знали очень немногие, в городе было много толков с большими преувеличениями.

Энергия, с какой Дач работал, развеивала в некоторой степени грусть, но он сильно страдал. И наконец дошел до того, что очень мало времени проводил дома, возвращаясь только к вечеру, усталый и унылый, с тоской в сердце, которая лишала его необходимого сна.

Однако ему было приятно, что мисс Стодвик часто ездила к Эстере и не раз бывала у него в конторе с братом.

И тогда он читал в ее глазах глубокое сочувствие и спрашивал себя, почему он не женился на этой женщине.

Глава VII. Борьба

Дач часто допоздна оставался в конторе, после того, как Расп, ворча, уходил, поправив в последний раз огонь, который потом скоро погасал. И в такое время, в полутемноте, Дач спрашивал себя, что он должен делать? Оставить ли ему свой дом навсегда? Отказаться ли ему от жены и ждать, пока, может быть, настанет то время, когда она придет просить у него прощения за тот вред, который нанесла ему.

– Нет! – восклицал он. – Я не хочу думать о ней дурно. Она ослеплена этим учтивым негодяем, я груб в сравнении с ним.

Не прекратить ли ему все прямо сейчас?

Нет, он чувствовал, что не может этого сделать, потому что основывался только на своих жестоких подозрениях, воображая иногда, что скоро Эстера убежит с этим человеком и внесет несчастие в его дом.

Несчастие? Разве он уже не довольно несчастен. Эстера была печальна, Дач говорил мало, кубинец избегал его.

Долго Дач предавался надежде, что, может быть, он обманывается. Но однажды вечером, войдя в гостиную, он увидел, что Эстера вздрогнула, сконфузилась и вышла из комнаты, а кубинец отвернулся и отошел к окну.

С этого часа каждую свободную минуту Дач посвящал наблюдению, потому что его подозрения теперь усилились.

Это продолжалось несколько дней.

Вдруг Лоре начал выказывать большое нетерпение к отъезду, хотя Дач почти готов был думать, что он отказывается от экспедиции, а вместо того собирается бежать с его женой.

Но едва Дач начинал успокаиваться, как какая-нибудь безделица наводила его на прежние мысли, потому что в голове его теперь был настоящий хаос разных безумных фантазий, и малейшая безделица раздувала его ревность.

С Эстерой он говорить не хотел.