Сокровища глубин

 – Пусти меня, сумасшедший, или ты раскаешься! Черт тебя дери, какой ты сильный!

Ослепленный безумной страстью, сдерживаемой так долго, поглощенный сознанием, что теперь он может отмстить человеку, сделавшему его несчастным, Дач еще сильнее стиснул горло противника, который хотя был сам силен, не мог вырваться. Времени не было рассуждать, что, может быть, он ошибается; молодым человеком овладела мысль, что он останавливает побег, и он все налегал на кубинца и чуть было не перебросил его через садовую скамью, когда Лоре, извиваясь как угорь, успел освободиться и ударил Дача в висок каким-то оружием, так что тот повалился на траву.

Глава VIII. Нарушение соглашения

Прошло пять дней после встречи в саду, а Дач Поф еще не вернулся домой. Он лежал некоторое время, оглушенный этим ударом, потом встал и, шатаясь, пошел в город, в свою контору, там бросился на пол и пролежал до утра, к великому удивлению конторщиков, которые нашли его там.

С сильным желанием скрыть свое горе от всех, он сказал, будто заснул в конторе, поработав несколько часов, а на его запачканное платье не обратили внимания.

Запасы и машины погрузили на корабль. Прибыли пассажиоы. Брат Паркли был приглашен наблюдать за делами. А Паркли и Дач пошли вместе на верфь.

– Бесси Стодвик сказала нам, что вы не были дома несколько дней, Поф, – начал Паркли.

– Пожалуйста, не говорите об этом.

– Ну, не буду, – сказал Паркли, – хотя я догадываюсь. Это моя вина, Дач, мой милый. С какой стати было мне предложить вам это; и, поверьте, если бы я знал, какой негодяй этот человек, я никогда не вступил бы с ним в партнерство.

– Пожалуйста, не говорите больше ничего.

– Я должен говорить, мой милый, должен, потому что хочу оправдаться. Приготовления к поездке стоят пять тысяч фунтов стерлингов, и я теперь не могу отказаться.

– Конечно, это невозможно, – воскликнул Дач.

– Узнай я этого человека раньше, я ни за что не захотел бы иметь с ним дело, – продолжал Паркли. – Послушайте, любезный Поф, не оскорбили ли вы понапрасну вашу жену?

– Если вы хоть сколько-нибудь уважаете и жалеете меня, пожалуйста, не говорите больше ничего.

– Очень хорошо, любезный друг, – сказал Паркли со вздохом, – не буду. Только действуйте как благоразумный человек и в домашней жизни, и в делах.