«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

К разочарованию Пселла, юный царь Михаил, точная копия своего слабовольного и миролюбивого отца, нисколько не смутился словами матери о том, что у него вскоре появится отчим, который и возьмет бразды правления государством в свои руки. Срочно приказали доставить в покои Михаила Романа Диогена, которого юный император обнял и поцеловал. Затем позвали кесаря Иоанна, брата покойного Константина X Дуки – тому оставалось только смириться перед фактом и… напиться. 1 января 1068 г. у Византии появился новый император Роман IV Диоген62.

Это был очень удачный выбор – искусный полководец, могучий и поразительно храбрый, благородный и мужественный, он представлял собой настоящий образец римского героя63. Помимо этого, император был весьма решительным человеком. А потому не стал откладывать на будущее время устранение тех проблем, которыми было полно Византийское государство64.

Правда, царствование Романа IV было далеко не свободным – клерикальная партия во главе с кесарем Иоанном и Пселлом потребовала письменно закрепить права на трон сына Константина X Дуки; естественно, Евдокия, как мать, также была заинтересована в этом.

Составили договор, согласно которому Диоген был обязан царствовать только с участием юных императоров Михаила, Андроника и Константина; и их имена писались в официальных документах рядом с именем Романа IV. Но неофициально над императором довлела клерикальная партия, искусно плетущая свои интриги. Пселл и кесарь Иоанн быстро привлекли на свою сторону царевичей Андроника и Константина, а также некоторых знаменитых военачальников, недовольных тем, что императрица Евдокия предпочла им Романа Диогена.

Как человек слова и твердых нравственных убеждений, Роман IV никоим образом не собирался посягать на права царевичей. Однако Пселл и кесарь Иоанн постоянно убеждали царицу, будто Диоген только и думает о том, как бы самостоятельно править Римским государством. Внутренняя борьба в царском дворце дошла до того, что император, не выдержав, отправил кесаря Иоанна в отставку в Вифинию.

Разумеется, это событие тут же интерпретировали в глазах царицы как очередное и явное подтверждение обоснованности всех возводимых на Романа IV обвинений65.

Оговариваемый и уничижаемый придворной камарильей, император прекрасно понимал, что поднять престиж царской власти может только удачная война, о существовании которых византийцы уже позабыли. Тем более что туркисельджуки опять всерьез угрожали восточным землям Римского государства.