Черная дюжина. Общество смелых

Ну, я вижу, что ничего нет, никого нет, а время терять нельзя, все, – надо!

И вот, меня благословил за сценой покойный ныне отец Дионисий, я выхожу на сцену, даю материал, материал, материал… Все знают, что я буду читать «Протоколы»… Я дохожу до места, где мне надо читать, и не могу! Что-то происходит, какая-то волна идет из зала, вот, боюсь и все… Потому, что понимаю, жизнь моя коренным образом изменится… Надо учесть, что к тому времени у меня уже убили и жену, и мать, за мою позицию и за те дела, которые я делал, потому что в конце концов ничего тайным быть не может, рано или поздно что-то вскрывается, и они начинают мстить… Там еще был целый ряд причин, по которым хотели мне отомстить…

Тем не менее, когда я подхожу к тому месту, где надо читать «Протоколы сионских мудрецов», вот тут затычка… И тут ни с того, ни с сего включается в зале свет, на балконе с левой от меня стороны, в углу вдруг во весь рост встает отец Дионисий и размашистым крестом меня трижды крестит! И вот, даже на кассете при записи существует такой момент этой паузы.

И когда он меня окрестил, то пелена какая-то с меня спала, и я уж тут начал… Надо было видеть, как после этого вечера полторы тысячи человек, которые орали: «Браво! Браво!» Я услышал в зале слабый старческий голосочек: «Бра-аво! Бра-аво!» Я обратил внимание на пожилую женщину. И потом, после выступления она подошла ко мне. Ее вели под руки каких-то два молодых человека. Это оказалась бывшая фрейлина Озерова, племянница Нилуса, который и издал «Протоколы сионских мудрецов».

Жила она в страшной бедности, но всю свою жизнь она потратила на изучение этого вопроса в Библиотеке им. Ленина. Блестяще владея французским языком, она переводила редчайшие книги по масонству и сионизму. Она-то и передала мне некоторые книги, которые усилили мои знания. Потом вскоре она умерла… Но тогда она сказала мне, что наконец-то дождалась того часа, как и было предсказано, что некий человек должен будет обнажить эту правду, и с этого коренным образом перевернется строй России. Я, естественно, не приписывал себе этого, но мне было приятно, потому что что-то, видимо, какой-то след я в этой истории оставил, что-то я сделал, что-то я всколыхнул…»

Под руководством Васильева и Андреева «Память» приобретает черты политической организации. Талантливый оратор Д. Васильев ездит со своими выступлениями по стране.