Дао: Золотые Врата. Беседы о «Классике чистоты» Ко Суана: Части 1-2

Как только Шила подошла к комнате Чинмайи, он тут же спросил: «Ошо приглашал тебя в свою комнату?» Она удивилась, потому что я редко кого-то зову в свою комнату. За эти шесть лет я, может быть, трижды звал Шилу, так что это не было обычным делом. И Шила была, пожалуй, единственной, помимо Вивек и Лакшми, кого я когда-либо звал в свою комнату. Но он сразу же спросил: «Ошо звал тебя к себе в комнату? Что он сказал? Что он просил передать?»

В последнее время установилась очень глубокая связь. И когда Шила рассказала ему: «Ошо сказал, что ты должен отдыхать, расслабляться, погрузиться в себя и забыть о своем теле»… Забыть о теле было очень трудно, потому что его тело испытывало невыносимую боль.

Это была не обычная боль, не помогало ни одно обезболивающее. Ему не удавалось даже заснуть – боль была такой сильной, что не давала ему спать.

Он засмеялся и сказал: «Да, я это сделаю!»

Трижды за ночь он снова и снова просил Шилу: «Пожалуйста, повтори еще раз послание моего мастера. Я не хочу забыть его послание в последний момент».

И каждый раз, когда она говорила: «Он сказал только три слова: отдыхай, расслабляйся, погружайся глубоко в себя», – он отвечал: «Да, теперь я помню», – и снова засыпал.

Он сказал Шиле, что хочет послушать этот цикл дискурсов, – он надеялся, что сможет послушать хотя бы первую лекцию. И ему это удалось! Вчера он прослушал всю лекцию – в полном сознании. Несмотря на всю боль, он слушал лекцию. Потом он в последний раз спросил о послании, и затем закрыл глаза и исчез.

Это не смерть, это нечто гораздо более прекрасное. Это отпускание, сдача. Это любовь! Он доверял мне настолько тотально. Он умер красиво, тихо, в полном расслаблении. Я рад за него.

Я боялся, что он может не прожить даже этих лет, но благодаря его совершенной решимости, его совершенной силе воли он выжил. Его тело должно было умереть как минимум шесть лет назад – на протяжении шести лет он вел своего рода посмертное существование. Он бы жил и дальше – он смог бы протянуть еще как минимум три месяца – но я не видел в этом смысла, потому что в этом теле невозможно было достичь больше того, чем достиг он.

Тело становилось гнилым, абсолютно гнилым, а он находился в таком хорошем пространстве, что я не хотел, чтобы его внутреннее пространство что-то потревожило, я хотел, чтобы он ушел. Бывают моменты, когда кто-то должен уйти. Он находился в таком позитивном настроении в таком негативном теле, он был в таком здоровом настроении в таком нездоровом теле.