«Предисловие к Достоевскому» и статьи разных лет

И в то же время следит за трагедией любви князя Мышкина к Настасье Филипповне, предчувствует её гибель и не может оторваться от острых поворотов сюжета книги.

Острые, почти детективные сюжеты – в «Подростке», «Бесах», «Братьях Карамазовых».

Это необыкновенное сочетание глубины и серьёзности разрешаемых автором проблем с увлекательным, таинственным, острым сюжетом пришло к Достоевскому не сразу. Читая его первые повести, мы видим, как он постепенно медленно учится быть Достоевским.

«Униженные и оскорблённые» – первая книга писателя, где он начинает находить свой неповторимый стиль философа, психолога и мастера увлекательного чтения.

Часть первая

Глава I. Старик и его собака

Город пышный, город бедный,

Дух неволи, стройный вид,

Свод небес зелено-бледный,

Скука, холод и гранит…

    А. С. Пушкин

1. Как начинаются книги

«Прошлого года, двадцать второго марта, вечером, со мной случилось престранное происшествие».

Так начинается роман «Униженные и оскорблённые». На то, как начинаются книги, всегда интересно обратить внимание.

У Пушкина часто первая же фраза вводит нас прямо в центр повествования: «Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова» («Пиковая дама»). А вот как начинается «Гробовщик»: «Последние пожитки гробовщика Андриана Прохорова были взвалены на похоронные дроги, и тощая пара в четвёртый раз потащилась с Басманной на Никитскую, куда гробовщик переселялся со всем своим домом».

Для многих писателей это умение Пушкина сразу ввести читателя в мир своих героев оставалось недостижимым идеалом: это не каждому удаётся; есть писатели, для кого естественнее начинать книгу постепенно, медленно вводя в неё читателя, не сразу представляя ему героев.

В «Герое нашего времени» – иные, не пушкинские, но тоже стремительные начала каждой части. Герои Лермонтова – постоянно в движении, и каждая часть романа с того и начинается: герой куда-то едет. Первая повесть – «Бэла»: «Я ехал на перекладных из Тифлиса».

Вторая повесть – «Максим Максимыч»: «Расставшись с Максимом Максимычем, я живо проскакал Терекское и Дарьяльское ущелья, завтракал в Казбеке, чай пил в Ларсе, а к ужину поспел в Владыкавказ». Оба эти «я» не Печорина, но всё вокруг Печорина движется, торопится, спешит – и офицер-рассказчик тоже. В следующих трёх повестях «я» уже принадлежит Печорину, и он тоже всё время едет, непрерывно находится в движении.