ИлКир. Том 1

Настырной певицей оказалась маленькая ярко-красная птичка, сидевшая на нижней ветке дерева, в которое мы вчера врезались.

– Чтоб тебя, – сквозь зубы процедил я, и со всего маху запустил в неё бутылкой. Стеклянный снаряд просвистел в метре от птицы, и та, испугавшись, улетела.

Я вообще не жаворонок, а, наоборот, – сова. Потому такое мое поведение вполне объяснимо, тем более, что мои часы показывали шесть тридцать.

– Ууу, зараза! – я погрозил ей вслед кулаком.

Остатки сна исчезли, и я с сожалением понял, что снова уснуть уже не смогу.

Но горевал я по этому поводу недолго. Утро и в правду выдалось замечательным. На голубом небе ни облачка. Над лесом медленно поднималось солнце, заливая землю ласковым золотистым светом. Воздух был свеж и чист. Подувал легкий ветерок, шелестя изумрудной листвой деревьев. Пробуждались многочисленные лесные жители. Запели птицы, запорхали огромные разноцветные бабочки, заспешили по своим делам мелкие зверушки.

Я потянулся, разминая мышцы и суставы.

Вдохнул полной грудью чистого свежего воздуха. Настроение само по себе улучшилось. Стало даже стыдно за свое недавнее поведение.

Поскольку Кирилл еще бессовестно дрых, натянув куртку, что служила ему одеялом, на голову, я решил снова подняться на холм и осмотреться.

Пару минут энергичного карабканья, и вот я на вершине. При свете-то забираться намного легче.

Ничего принципиально нового за ночь тут не появилось. Холм и холм. Со всех сторон подступает лес. Деревья росли у самого подножия, несколько особо настырных уже вскарабкались на склоны.

Кстати, о деревьях. Я присмотрелся к ним повнимательней и ни одного не узнал. Я, конечно, не лесник и уж тем более не ботаник, но по лесам за грибами да ягодами или просто в походы ходил. Природоведение в школе не прогуливал. Так что большинство деревьев, что растут в российских лесах, узнать смог бы. А тут…

Получив очередное косвенное подтверждение своей теории про другой мир, я обошел вершину холма по кругу.

С противоположной от разбитого автомобиля стороны пригорка, у его подножия, обнаружился ручей. Он вырывался из объятий леса, ударялся в склон и, поняв, что эта преграда ему не по зубам, поворачивал и снова нырял в чащу.

Спустившись вниз, я потрогал воду. Она оказалась очень холодной. Можно сказать ледяной. То ли не согрелась с ночи, то ли тут били ключи. А ещё она была кристально чистой. Поколебавшись самую малость, я как следует напился и умылся.