Просветленные рассказывают сказки. 9 уроков, чтобы избавиться от долгов и иллюзий и найти себя

Послушник обрадовался, полагая, что узнает великие тайны… Просветленный же прищурился и заявил: «Глаза твои косы? потому, что даже три жизни назад ты отличался неумеренным любопытством и развлекался тем, что подглядывал в окна к соседям». Теперь все. – А мораль?

– Она на поверхности, – брат Пон улыбнулся широко-широко. – Не бойся отдавать. Лепешка ли, привычная одежда…

Тут я покраснел.

– …со всем нужно расставаться легко, если к тому есть внешнее или внутреннее побуждение, – закончил монах. – И кроме того, нам неведомы последствия свершений.

Своих, чужих, чьих угодно. Вот нацепил ты антаравасаку и не знаешь, к чему это приведет, что? благодаря твоему новому одеянию случится с тобой даже через неделю. Нечего говорить о годе или нескольких столетиях!

Я поскреб в затылке – тут он был прав.

– Ну что, осталась еще не обритая голова, – сказал брат Пон, и я понял, что испытания этого дня не закончились.

* * *

Словосочетание «сказки Пустоты» брат Пон больше не использовал, и только спустя годы, уже в России, я понял, что они образуют единое повествование, еще один слой учения, полученного мной от неправильного монаха.

Если воспринимать их осознанно, они сами по себе способны вызывать благоприятные изменения в сознании у слушателя, а уж если сопровождать практикой, то эффект окажется сильнее и глубже.

Глава 1

Отверженное «я»

– Дровосек бы лучше справился с этим делом, – пробормотал я, вытирая пот со лба.

Ворчал я на самом деле больше по привычке.

Да, я только что выкорчевал дерево в джунглях, на что ушел не один час, устал, как ездовая собака, заработал мозоли на ладонях и боль в мышцах. Солнце обожгло кожу на недавно обритой голове, а комары всласть попировали на открытых частях моего тела.

Но злости и раздражения – обычных спутников подобного состояния – я не испытывал, ощущал скорее чувство выполненного долга, как в детстве на даче родителей. Да, я не любил ковыряться на грядках, но уж если приезжал и брался за работу, то потом созерцал ее результат с удовольствием.

– А вот и нет, – отозвался брат Пон, чье лицо в лучах клонившегося к закату солнца казалось глиняной маской.

– Почему? – спросил я. – Он сильнее, привычен к подобной работе и все такое.

– Потому что то, чем ты занимался, не имеет никакого отношения к корчеванию, – монах заулыбался, откровенно наслаждаясь моим замешательством. – Бери лопату. Пойдем к храму, а по дороге я тебе кое-что расскажу.