Мистика в космосе культуры

Множество этнографических материалов доказывает, что в традиционных обществах, до сих пор сохранивших древнейшие обряды и ритуалы, в определенные моменты жизни общины проводятся массовые действа, в которых предполагается вхождение каждого из участников в так называемые «измененные состояния сознания», когда они «общаются» с «потусторонним миром».[54 - Сами подобные действа обычно именуются «посвящениями» (инициациями) и в нашем контексте мы не останавливаемся на их видах, просто принимая во внимание их бесконечное разнообразие.

] Эти состояния, обретаемые участниками в ходе коллективного действа, в современных терминах можно назвать состояниями «экстаза».

Как мы рассматривали выше, многие первобытные племена после того, как лишались непосредственного руководства Первых Учителей, ассоциировали их образы и продолжение земного присутствия с явлениями природы (далее мы напомним о первобытной «оборотнической логике», описанной А.Ф.Лосевым). Последующие поколения в этносах, знавшие об Учителях и первопредках только из мифов, вели свое начало от природных объектов: животных, птиц, земноводных, реже – деревьев, скал, которых в науке именуют «тотемами»[55 - Научный термин «тотем» происходит от алгонкинского слова «от-отем», означавшего «его род».

Алгонкинский язык, объединявший ряд индейских племен, отражал единство традиционных представлений их древних предков.]. Не случайно в известных нам (и в общечеловеческой истории довольно поздних) древнегреческих мифах боги часто оборачиваются животными: Зевс превращается в быка, чтобы похитить Европу; или в лебедя, чтобы обольстить Леду; Дионис превращается в плющ, а нимфы – в лавр, скалы, цветы и т.  п.

Для того, чтобы трактовать конкретные примитивные мифы не с точки зрения общемирового развития, а исходя из развития самого этноса, рассмотрим диалектику мифов в соответствии с фазами этногенеза.

Диалектика мифов в аспекте этно-энергетической

концепции культурного поля

…Они живут, не возвратясь обратно

Туда, где смерть нашла их и взяла,

Хоть в книгах полустерты и невнятны

Их гневные, их страшные дела.

Они живут, туманя древней кровью

Пролитой и истлевшею давно

Доверчивых потомков изголовья.

Но всех прядет судьбы веретено

В один узор; и разговор столетий

Звучит как сердце, в сердце у меня.

Так я двусердый, я не встречу смерти

Живя в чужих словах, чужого дня.

    Л.Н.Гумилев.