Удивительные истории о врачах

Но жалели, что такого специалиста потеряли. Говорят – настоящий профи. Спокойный, выдержанный, не пьет.

– Не пьет…

Тут я понял, что надо ковать, пока горячо. Говорю:

– Знаете, а может быть, вы и правы. Давайте сделаем так, чтобы никто не пострадал. Можно оставить так, как есть. Живите с этим Дмитрием как со своим мужем. Устроить это – несложно. Собственно, все уже и устроилось. Можно, конечно, не возбуждая толков, все «переиграть». Но это и долго, и хлопотно: признать, что ваш муж все-таки умер, выправить бумаги, изменить надпись на памятнике… А вашего вновь приобретенного мужа – пристроить в богадельню…

– Почему – «в богадельню»?

– А куда еще? Одинокий, больной, никому не нужный человек, потерявший всех близких…

– Нет! Давайте я подумаю не спеша, поговорю с Дмитрием.

А вдруг он против?! И вот что еще скажите: почему он меня узнает? И ведет себя так, как будто знает меня сотню лет?

– Сами сказали – судьба. И почему вы думаете, что именно «узнает»? Вы – первая, кого он увидел, выйдя из комы.

Кто его знает, что там произошло в его сознании. И может быть, это еще и любовь. Вы это исключаете?

Тут жена двух Дмитриев стала торопливо прощаться:

– Я позвоню вам, доктор. Мы все обсудим. Если что, поможете нам?

– Конечно! Это ведь и в наших интересах тоже. Мы с себя вины не снимаем. До свидания. Буду ждать вашего звонка.

До сих пор жду, но женщина, бывшая чукчей, мне не звонит.

Anamnesis vitae

В 90-х годах в нашей области славилась акушер-гинеколог Октябрина.

Орали она и ее подручная акушерка тетя Моня на бедных рожениц безобразно: оскорбляли, случался и мат. Но все женщины хотели, чтобы роды у них принимала эта «сладкая парочка» – Октябрина и Моня.

Главный врач, узнав о таком хамстве, Октябрину и Моню вздрючил. Хотя он сам был еще тот любитель изящной словесности. Родовосприемницы обиделись и стали принимать роды через «пожалуйста» и «не затруднит ли вас». Пошли осложнения и кесаревы сечения (последние ранее считались показателем плохой работы).

Главный опять объяснил им, как умел, что они неправы. Крики «Тужься, корова!» вновь зазвучали в родилке с прежней силой.

Побратимы

Сразу хочу сказать: все, о чем я сейчас расскажу, происходило в прошлом. В этом недалеком прошлом врачи у нас были очень хорошими, а медицинская техника и приборы – очень плохими. А говоря проще – не было их вовсе: ни техники, ни приборов, ни хороших, ни плохих. С лекарствами тоже было херовато.