Закон тайги

Шохин овцу взял и ноги держит, а другу дал саблю, чтобы он лыка с ивы надрал ноги овце перевязать. Тот шашкой – раз! – и голову Шохину снёс. Обернул тряпицей и в сельсовет принёс. Больше его в деревне никто и никогда не видел.

– А это правда?

– Кто его, внучок, знает, где правда, а где ложь. Но народ рассказывал, я слышала и тебе пересказала. Много разного на деревне говорят, сейчас всего и не вспомнить. Меня и твоего отца в войну чуть не расстреляли, а ему ведь всего ничего было. И не только нас, а всю нашу семью.

Когда немцы к Волге вышли под Сталинградом, они должны были фронт прорвать и дальше в нашу сторону наступать. Так какой-то умный начальник приказ отдал – всех неблагонадёжных ликвидировать. А мы же из раскулаченных, значит, потенциальные предатели. Нас в телегу и в овраг повезли. Спасло то, что немца вовремя от Волги погнали, а мужики наши в это время за Родину кровь проливали. Так-то, внучок. Только ты никому не рассказывай, это я тебе по секрету.

– Не буду, баб. Зачем мне это? Я об этом от отца уже слышал.

Думал, что неправда.

– Зачем ему врать. Он маленький был, а помнит. Такое долго не забывается. Он и голод послевоенный помнит, и как первый раз радио увидел. Всё тогда заглядывал, где же там человек спрятался. – Бабушка концом платка смахнула слезу.

Ночью я спал очень плохо. Снилось мне что-то очень страшное. Я закричал и проснулся.

– Ты чего, – баба Марфа лежала рядом, – испугался?

– Наверное. Больше не усну.

– Тогда вставай, утро уже. Я с Любой на свёклу сахарную пойду.

На прополку. Они сахара больше получат, и нам с тобой хорошо. Мы на варенье возьмём, и Платону на самогон останется.

– Можно с тобой?

– Нет уж. Свёкла для тебя тяжела. Иди на речку, отдыхай…

И снова я бегу на Сюверню ловить рыбу и раков. И так проходит лето. Лучшего в детстве и не придумать…

Прошли годы. Лет двадцать я в Липовке не был. Но туда постоянно тянуло, и вот мы с отцом поехали. Семьсот километров дороги от дома до деревни пролетели незаметно. С нами мой сын и племянник.

Они в Липовке ещё не были, поэтому я всю дорогу рассказываю им про Сюверню.

Приехали. А деревню не узнать. Десяток убогих домишек и всё. Вокруг один бурьян. Нет ни клуба, ни школы, ни магазина, ни конюшни… Правда, церковь полуразрушенная всё-таки осталась. И, слава богу, деревенское кладбище на месте. Никто не догадался сломать могилы моих предков. И нет речки Сюверни. Вместо неё течёт мутный ручей, в котором доживает свою жизнь мелкая рыбёшка.