Закон тайги

Есть хочется страсть как. Живот сводит. Ужин готов. На столе стоит огромная миска со щами. Она одна на всех. Это не в городе, там каждому по отдельной тарелочке. А здесь передо мной лежат ложка и большой кусок чёрного ржаного хлеба. Хлеб здесь пекут сами. Белый, пшеничный – большая редкость, его пекут по праздникам и то не все. Хватаю ложку. Щами пахнет на всю избу. Я глотаю слюну, но до щей не дотрагиваюсь. В семье деда такой порядок. Все ждут деда, а он как нарочно тянет время. Может, это не так, и мне только кажется с голоду.

Дед ходит по дому, что-то ищет, после долго умывается.

– Садись есть, щи простынут, – торопит баба Люба, – ребятам кушать пора и спать!

Дед смотрит на жену, и она замолкает. Я как-то спросил бабу Любу, почему у неё на лице шрамы. Она грустно улыбнулась и сказала:

– Меня, милок, дед Платон в неделю раз колотит.

– За что?

– А чтобы я ушки свои «топориком» держала.

Я тогда так ничего и не понял.

Ожидая ужина, незаметно отщипываю небольшие кусочки хлеба и бросаю себе в рот.

Наконец дед Платон усаживается во главе стола и тянет руку к миске. Черпает суп ложкой. Несёт её над куском хлеба и пробует содержимое. Мы начинаем есть. Щи едим, но мясо, мелкие кусочки которого плавают по всей миске, не трогаем. А они так и норовят попасть ко мне в ложку. Я не удерживаюсь и первым ем мясо. Дед видит, как я жую кусок, с улыбкой облизывает ложку и бьёт мне ею по лбу, приговаривая:

– Опять вперёд батьки в пекло лезешь!

Мне больно и обидно, но я молчу.

Понимаю: порядок есть порядок, и не мне его нарушать. Дед взял кусок мяса. Теперь можно и нам.

Напоследок пью парное молоко. Целую кружку. Оно отдаёт на вкус горькой степной полынью. Всё равно приятно. Иду спать. Взрослые остаются сидеть за столом. А мне с рассветом на рыбалку. Ребята приходили, звали…

– Вставай, рассвело! – толкает меня бабушка.

Я встаю и выхожу на улицу. Утренняя прохлада слегка обжигает тело. Иду за дом, к огороду. Специальных туалетов в Липовке никогда не строили.

Всё, что по «нужде», – это за домом. Тут же куры всё склевывают, из-под тебя вырывают…

Умылся. Глаза раскрылись окончательно. Завтракаю кислым молоком и хлебом. Бабушка жарит яичницу. Не успеваю доесть, а ребята уже свистят за окном. Вскакиваю, хватаю с вечера приготовленные удочки и к друзьям. Я городской, и поэтому мои удочки сделаны из бамбука. У пацанов – хлысты из ивы. Всё как у отца в детстве. Только суровая нитка заменена на леску и крючки из магазина.