Государство

Для того чтобы воспрепятствовать такому исходу и придать системе некоторую стабильность, существуют различные приемы; некоторые из них применимы в одних ситуациях, а некоторые – в других (см. ниже, с. 305–307).

25

Читатель заметит, что, пока государства одного типа будут заинтересованы действовать так, как указано выше, государства других типов могут решить поступать в точности наоборот, чтобы их подданные апеллировали к ним как можно чаще; возможно, это будет вполне соответствовать интересам и неосознанному желанию представителей юридической профессии.

Законы порождают юристов, а те, в свою очередь, порождают законы.

26

Капиталистический кодекс (франц.). – Прим. науч. ред.

27

См.: Токвиль А. де. Старый порядок и революция. М.: Московский философский фонд, 1997. С. 165. – Прим. науч. ред.

28

Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 8. С. 206.

29

Высокомерие, надменность (франц.

). – Прим. перев.

30

Фактический (лат.). – Прим. перев.

31

Локк, стремившийся опровергнуть Гоббса и предложить более удобоваримую доктрину, понимал, что если естественное право людей должно оставаться нерушимым (т. е. если государство не имеет права посягать на собственность, которая, в свою очередь, совпадает со свободой), то суверенитет не может быть абсолютным. Он должен быть ограничен сохранением естественного права (Локк Дж. Два трактата о правлении. II, 135).

Подчинение исполнительной власти сильному законодателю должно обеспечить это ограничение.

Возникают два возражения. Во-первых, если суверенитет законодателя является абсолютным, то мы возвращаемся к гоббсовской ситуации: законодатель является монархом; почему он не будет нарушать естественные права? Quis custodiet ipsos custodes? [Кто будет сторожить самих сторожей? (лат.) – Науч. ред.] Во-вторых, почему исполнительная власть обязательно решит оставаться в подчинении у законодателя?

На самом деле Локк рассуждал, исходя из исторических обстоятельств, которые представляли собой исключительную удачу: собственникам удалось свергнуть Якова II и посадить на престол Вильгельма III, т.

 е. законодательная власть взяла верх над исполнительной. Он явно не понимал, что, предоставляя большинству право на восстание, он не дает ему средства для успешного восстания в обстоятельствах менее удачных, чем крайне благоприятные условия Славной революции (1688).