Государство

не были нужны никакие революции», сухо замечая, что «ничто так не было похоже на французское общество при Людовике XVI, как французское общество при Луи Филиппе»[53 - Fran?ois Furet, Penser la rеvolution fran?ais, 1978, p. 41. [Русск. пер: Фюре Ф. Постижение Французской революции. СПб.: ИНАПРЕСС, 1998. С. 33.]]. Начавшись в 1789 г. с приверженности принципу священности собственности, чуть более чем за четыре года эта революция достигла той точки, где права собственности были поставлены в зависимость от активной поддержки государства Террора (Законы вентоза).

По иронии, именно Термидор – контрреволюция – призвал государство к порядку, спас неприкосновенность собственности и защитил интересы буржуазии, которые якобы и являлись raison d’?tre[54 - Смысл, разумное основание (франц.). – Прим. перев.] революции. Избавившись от жирондистов, революция поставила государственные задачи выше гарантий сохранения собственности и, вопреки обычным оправданиям, продолжала эскалацию своего радикализма в течение долгого времени после того, как ход войны повернулся в ее пользу. Маркс, который (особенно в «Святом семействе», 1845 г.) прекрасно разглядел, что якобинское государство стало «самоцелью»[55 - Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 2. С. 137. – Прим. науч. ред.], что оно служило только себе, а не буржуазии, считал это извращением, искажением, отклонением от нормы. Он диагностировал эту проблему как отчуждение, отстранение якобинского государства от своей буржуазной классовой основы[56 - Это удобный диагноз, который предзнаменует другой, сделанный впоследствии вывод о том, что все действия советского государства связаны с четвертьвековым «культом личности». ] и никоим образом не предполагал, что удаляться от своей «классовой основы» для государства совсем не является отклонением, если оно вообще когда-либо было к этой основе привязано.

Исторические факты других революций служат марксистской теории не лучше. Энгельс однажды проворчал, что у французов была политическая, а у англичан – экономическая революция (забавный вывод для марксиста), а в другой ситуации – что у англичан, помимо их буржуазии, есть буржуазная аристократия и буржуазный рабочий класс.

Уже указывалось на то, что мнение о том, что «большие», «настоящие» революции были вызваны классовыми интересами, плохо согласуется с революциями 1776 г.(США), 1789 г.(Франция), 1830 г.(Нидерланды), 1917 г.(Россия), но хуже всего – с английскими революциями 1640–1649 гг. и 1688 г. – Пуританской и Славной[57 - J.