100 великих узников

Были среди узников и личности сомнительные, задержанные по случайному подозрению, пойманные с поличным карманники или контрабандисты, с которыми правительства всех стран вели тщетную борьбу. Содержались в мрачных казематах наемные убийцы, ожидавшие, что их выручат влиятельные клиенты; были узники, неведомо как даже для самих себя запутавшиеся в сетях высокой политики. Одни появлялись в тюрьмах на короткое время, другие проводили в темницах месяцы, годы, десятилетия…

С тех пор как существуют тюрьмы и решетки на окнах, запоры, засовы и замки; с тех пор как существуют тюремщики, стражники, надзиратели, доносчики и наушники – мысль узников постоянно билась над тем, как, обманув бдительную стражу или заручившись ее содействием, сквозь стены и все препятствия передавать друг другу вести, а если повезет, то и вырваться на свободу.

История многих тюремных изобретений начиналась во времена древние, но с тех пор она не прерывалась никогда: комок глины, оброненный в условном месте, мог прятать внутри лоскут с долгожданным для узника известием. Сломанная определенным образом ветка или замысловато ощипанное птичье перо, прицепленная к дереву нитка, пропетая у окна песня, слова которой были понятны только посвященным, – все приносило долгожданную весть томившимся в неволе узникам.

В каждой стране есть своя Бастилия, где заключенные порой целые десятилетия томились без всякой надежды на освобождение и проводили день за днем, ожидая смерти как величайшего избавления. Только она могла освободить их от ужаса пожизненного заключения, от соседства с душевнобольными товарищами и духовно умершими тюремщиками.

Цинга и чахотка, беспросветная тоска, болезни физические и нравственные – вот в коротких словах описание внутренней жизни всех казематов, какое бы название они ни носили.

Многие безвестно погибли в каменных мешках монастырских и государственных тюрем, о многих арестантах мы ничего не знаем, но они жили и мыслили, о чем говорят архивные сведения и тюремные документы.

Испытав множество страданий, некоторые впоследствии сами поведали о своей тяжкой неволе всему миру. В нашей книге читатель встретит имена, уже известные ему, прочитает и о тех несчастных страдальцах, о которых он, может быть, еще не слышал.

Великий Фидий

Ни одна из подлинно достоверных работ Фидия до нас не дошла, и мы судим о них лишь по фрагментам и копиям более поздней эпохи да по изображениям на монетах и рисункам на вазах.