Близость. Сострадание. Интуиция. Осознанность

Конечно, обязательно будут внешние отношения – ты движешься в мире, будут деловые отношения – но они не должны быть всем. Они играют свою роль, но должно быть что-то абсолютно тайное и личное, что-то, что ты можешь назвать своим собственным.

Именно этого недоставало Мэрилин Монро. Она была публичным человеком, успешным, но потерпевшим полное поражение. Когда она была на вершине своего успеха и славы, она совершила самоубийство. Почему она совершила самоубийство, осталось загадкой. У нее было все, ради чего стоит жить; нельзя представить себе больше славы, больше успеха, больше харизмы, красоты, здоровья.

У нее было все, лучше было некуда, но все же чего-то не хватало. Не было своего мира внутри. Тогда единственный выход – самоубийство.

Может быть, ты не настолько храбр, как Мэрилин Монро, чтобы совершить самоубийство. Может быть, ты очень труслив, и совершаешь самоубийство очень медленно – может быть, у тебя оно занимает семьдесят лет – но все же это самоубийство. Пока у тебя внутри нет ничего такого, что не зависит ни от чего внешнего и просто остается твоим собственным, – мир, твое собственное пространство, где ты можешь закрыть глаза и двигаться, где ты можешь забыть, что что-то вообще существует, – ты будешь совершать самоубийство.

Жизнь возникает из внутреннего источника и распространяется в небо снаружи. Должно быть равновесие, я всегда за равновесие. Поэтому я не говорю, что твоя жизнь должна быть открытой книгой, нет. Некоторые главы открыты хорошо. А некоторые главы совершенно закрыты, полная тайна.

Если ты просто открытая книга, ты будешь проституткой, ты будешь просто стоять среди рынка голым, с включенным радио. Нет, это не подойдет.

Если вся твоя книга открыта, ты будешь просто днем без ночи, просто летом без зимы. Где ты будешь отдыхать, где будет твой центр, где ты будешь искать убежища? Куда ты будешь двигаться, когда устанешь от мира? Где ты будешь молиться и медитировать? Нет, пополам – вот совершенная пропорция. Пусть твоя книга будет открытой наполовину – открытой для всех, доступной для каждого – и пусть другая половина книги будет тайной, в которую допускаются лишь редкие гости.

Лишь изредка кому-то разрешается двигаться в твоем храме. Именно так и должно быть. Если толпа постоянно ходит туда-сюда, тогда храм больше не храм. Он станет залом ожидания в аэропорту, но не сможет быть храмом. Только изредка, очень редко, ты позволяешь кому-то в себя войти. Именно это и есть любовь.

Мы всегда жили с другими.