Избранные труды (сборник)

Неудивительно поэтому, что вредное последствие, изгнанное, так сказать, из состава преступления, немедленно появляется во всей своей полноте при характеристике общественной опасности любого «формального» состава преступления.

Так, В. Д. Меньшагин, доказывая «формальность» состава уклонения от призыва по мобилизации, указывал, что не требуется, что бы такого рода деянием военнообязанного был причинен вред комплектованию Вооруженных Сил СССР, а тем самым и вред обороне СССР[78 - См. В. Д. Меньшагин. Преступления против обороны СССР, М, 1951, автореферат докторской диссертации.

].

Давая характеристику общественной опасности уклонения от призыва в армию, В. Д. Меньшагин считает, что огромная общественная опасность этого преступления обусловливается тем, что лица, уклоняющиеся от призыва на действительную военную службу, нарушают нормальное пополнение личным составом воинских частей и подразделений, а тем самым причиняют серьезный вред интересам комплектования Вооруженных Сил СССР[79 - См.

 Там же.].

Криминалисты, которые признают обязательным признаком состава преступления объект и не относят к числу таковых преступное последствие, допускают и другое противоречие. Они не учитывают той органической связи, которая существует между этими признаками состава преступления. Объект представляет собой социалистические общественные отношения, охраняемые уголовным правом от преступных посягательств на них. Но «посягнуть – это всегда, – как справедливо отмечает проф. А. Н. Трайнин, – означает нанести в той или иной форме и мере ущерб объекту: посягательство, не несущее с собой ущерба, перестает быть самим собой: оно уже не «посягает».

Единственно, отчего уголовный закон охраняет и может охранять объект – это от ущерба»[80 - А. Н. Трайнин. Общее учение о составе преступления, М., 1957, стр. 139.].

Именно потому, что между объектом и последствием существует неразрывная связь, отрицание последствия как обязательного элемента состава приводит к аннулированию и объекта.

Отсюда и вытекает ошибочное положение Я. М. Брайнина, что объект не является элементом состава. Этим же объясняются утверждения, будто в советском уголовном праве могут преследоваться безобъектные и безущербные преступления. «Преступник направил прокурору ложный донос, но прокурор на основании различных имеющихся у него материалов сразу разгадал ложный характер доноса и немедленно же привлек к ответственности его автора, – пишет Н. Д. Дурманов.