Буря мечей

– Лишь немногие – в основном это родственники королевы. Мы взяли на борт многих с лисой и цветами, но еще больше народу под всевозможными эмблемами осталось на берегу. Лорд Флорент теперь десница короля.

Гора, увенчанная бледным дымом, приближалась. Парус пел, барабан бил, весла работали в лад, и вскоре перед ними открылось устье гавани. Как пусто, подумал Давос, помнивший, сколько кораблей теснилось прежде у каждого причала и покачивалось за волнорезом. Флагман Салладора Саана «Валирийка» стоял у набережной, где прежде помещалась «Ярость» и ее сестры.

Корпуса соседних кораблей тоже пестрели лиссенийскими полосками. Давос тщетно искал «Леди Марию» или «Духа».

Войдя в гавань, они спустили парус и подошли к причалу на веслах.

– Мой принц захочет повидать вас немедленно, – сказал капитан, пока матросы закрепляли концы.

На Давоса напал кашель. Он схватился за борт и сплюнул в море.

– Король, – просипел он. – Я должен видеть короля. – Где король, там будет и Мелисандра.

– Король никого не принимает, – твердо ответил капитан.

 – Салладор Саан вам все расскажет. Сначала к нему.

Давос, слишком слабый, чтобы противоречить, ограничился кивком.

На борту «Валирийки» Салладора не оказалось. Они нашли его за четверть мили от нее, в трюме пузатой пентошийской барки под названием «Богатый урожай», где он с двумя евнухами пересчитывал груз. Один евнух держал фонарь, другой восковую табличку и стилус.

– Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять, – бубнил старый пират, когда Давос с капитаном вошли в трюм.

Сегодня он был в винно-красном камзоле и высоких сапогах из выбеленной кожи с серебряным тиснением. Раскупорив один из сосудов, он понюхал, чихнул и сказал: – Грубый помол, второсортный – мой нос не проведешь. В накладной значатся сорок три сосуда – куда же, любопытно знать, подевались остальные? Эти пентошийцы думают, что я считать не умею? – Тут он увидел Давоса и осекся. – Что это так глаза щиплет – перец или слезы? Неужто передо мной Луковый Рыцарь? Нет, быть не может – все сходятся на том, что мой друг Давос погиб на горящей реке. Зачем же его призрак тревожит меня?

– Я не призрак, Салла.

– Да ну? Мой Луковый Рыцарь никогда не был таким тощим и бледным, как ты. – Тут Салладор Саан, пробравшись между грудами пряностей и рулонами тканей, стиснул Давоса в объятиях и расцеловал трижды, в щеки и в лоб. – Но ты еще теплый, сир, и я слышу, как стучит твое сердце. Так это правда? Море проглотило тебя, но выплюнуло обратно.