Буря мечей

Они нашли приют в маленькой роще из дубов и ясеней, у лениво струящегося ручья. Костер женщина разводить не разрешила, и их запоздалый ужин состоял из черствых лепешек и копченой рыбы. Ночь дышала странным покоем. Месяц, окруженный звездами, светил на черном бархатном небе. Вдали слышался волчий вой. Одна из лошадей отозвалась на него тревожным ржанием, и снова настала тишина. Этих мест война не тронула. Джейме радовался, что он здесь, и что он жив, и что он возвращается к Серсее.

– Первая стража моя, – сказала Бриенна Клеосу, и Фрей вскоре тихо захрапел.

Джейме прислонился к стволу дуба, думая, что-то поделывают теперь Серсея и Тирион.

– Есть у вас братья и сестры, миледи? – спросил он.

Бриенна подозрительно покосилась на него.

– Нет, я у отца единственный… ребенок.

– Вы хотели сказать «сын»? – усмехнулся Джейме. – А он тоже считает вас сыном? Дочь из вас странная, должен признать.

Она молча отвернулась от него, крепко стиснув рукоять меча. Что за несчастное создание. Она чем-то напоминала ему Тириона, хотя на первый взгляд трудно было найти двух более несхожих людей.

– Я не хотел вас обидеть, Бриенна. Простите меня.

– Твоим преступлениям прощения нет, Цареубийца.

– Опять за свое. – Джейме рассеянно перекрутил свою цепь. – Ну чего ты злишься? Тебе я, насколько помню, никакого зла не сделал.

– Зато другим сделал. Тем, кого поклялся защищать. Слабым, невинным…

– Это ты про короля? – Все всегда сводится к нему, к Эйерису.

– Меня зовут…

– Да знаю, знаю. Тебе никто не говорил, что ты столь же занудлива, как и страшна?

– Ты не сможешь вывести меня из себя, Цареубийца.

– Смог бы, если б постарался.

– Зачем же ты тогда давал клятву? Зачем надел белый плащ, если знал, что предашь все, знаком чего он служит?

Зачем… Как бы объяснить, чтобы она поняла?

– Я был тогда мальчишкой пятнадцати лет, а в таком возрасте это великая честь.

– Это не оправдание, – презрительно бросила она.

«Что ж, верно – но правда тебе не понравится». В Королевскую Гвардию он вступил из-за любви.

Отец взял Серсею ко двору, когда ей было двенадцать, надеясь выдать ее за принца. Он отказывал всем искателям ее руки и держал при себе в башне Десницы, где она подрастала, делаясь все прекраснее. Отец, несомненно, ждал возмужания Визериса, а быть может, надеялся, что жена Визериса умрет в родах – Элия Дорнийская не отличалась крепким здоровьем.