Буря мечей

Отказываетесь от земель и титулов, от надежды иметь жену, детей…

– Род Тиреллов продолжат мои братья. Третьему сыну нет нужды жениться и обзаводиться потомством.

– Нужды нет, это верно, но многие находят это приятным. И как же быть с любовью?

– Когда солнце закатилось, ни одна свеча его не заменит.

– Это строка из песни? – Тирион с улыбкой склонил голову набок. – Теперь я вижу, что вам семнадцать.

– Вы смеетесь надо мной? – напрягся сир Лорас. Экий щепетильный юноша.

– Нет-нет. Простите меня, если я вас обидел.

Я тоже любил когда-то, и у нас была своя песня. «Была моя любовь прекрасна, словно лето, и локоны ее – как солнца свет». – Тирион пожелал сиру Лopacy доброго вечера и пошел дальше.

Около псарни латники стравливали пару собак. Тирион посмотрел, как более мелкий отгрыз полморды большому, и заслужил несколько смешков, заметив, что побежденный теперь похож на Сандора Клигана. Затем, надеясь, что усыпил все подозрения, он дошел до северной стены и спустился по короткой лестнице в комнаты евнуха.

Дверь отворилась, не успел он постучать.

– Варис? – Тирион скользнул внутрь. – Ты здесь? – В комнате горела одинокая свеча, насыщая воздух ароматом жасмина.

– Милорд. – На свет вышла дородная женщина с розовым лунообразным лицом и тяжелыми темными локонами. Тирион попятился. – Что-то не так? – спросила она.

Варис, раздраженно сообразил Тирион.

– На один жуткий миг я подумал, что ты привел мне Лоллис вместо Шаи.

Где она?

– Здесь, милорд. – Она закрыла ему глаза руками сзади. – Угадай, что на мне надето.

– Ничего.

– Ишь какой прыткий, – надулась она и убрала руки. – Как ты узнал?

– Ты очень красива без ничего.

– Правда?

– Правда.

– Тогда нечего болтать – пора делом заняться.

– Сначала надо избавиться от леди Варис. Я не из тех карликов, что ломаются на публике.

– Он уже ушел.

Тирион оглянулся. Евнух и правда исчез, вместе с юбками и прочими финтифлюшками.

Значит, тут потайная дверь имеется. Он не успел додумать эту мысль, потому что Шая повернула его голову обратно и поцеловала его. Рот у нее был мокрый и жадный, и она как будто даже не замечала его шрама и урезанного наполовину носа. Ее кожа под его пальцами напоминала теплый шелк. Когда Тирион задел ее левый сосок, тот сразу отвердел.

– Скорей, – прошептала она между поцелуями, пока он развязывал свои тесемки, – скорей. Хочу тебя, хочу, хочу.