Буря мечей

– Джейме Ланнистер одурачил вас, – неумолимо отрезал Карстарк. – Вы купили у него мешок пустых слов, не более. Мой Торрхен и мой Эддард заслуживали лучшего отношения с вашей стороны.

– Оставь ее, Карстарк, – громыхнул Большой Джон, скрестив на груди свои ручищи. – Она мать, и ее обуяло безумие. Все женщины так устроены.

– Безумие? – повернувшись к нему, повторил лорд Рикард. – Я назвал бы это другим словом: измена.

– Довольно. – Это Робб выпалил скорее как Брандон, чем как отец. – Никто не смеет называть леди Винтерфелла изменницей в моем присутствии, лорд Рикард.

 – Затем Робб обратился к самой Кейтилин, и его голос смягчился: – Если бы я мог одним желанием вернуть Цареубийцу в оковы, я сделал бы это. Вы освободили его без моего ведома и согласия… но я знаю, что в этом вами двигала любовь. Любовь к Арье и Сансе и горе по утраченным нами Брану и Рикону. Любовь же, как я узнал теперь, не всегда бывает мудра. Она способна привести нас к безумию, и все же мы следуем зову своего сердца, куда бы оно нас ни вело. Не так ли, матушка?

Вот, значит, как он на это смотрит?

– Если я по велению своего сердца совершила безумство, я готова покаяться в этом перед лордом Рикардом и вами.

– Разве ваше покаяние согреет Торрхена и Эддарда в холодных могилах, куда уложил их Цареубийца? – произнес непоколебимый лорд Карстарк. Сказав это, он протиснулся между Большим Джоном и Мейдж Мормонт и вышел вон.

Робб не стал его удерживать.

– Простите его, матушка.

– Охотно, если и вы простите меня.

– Уже простил. Я понимаю, каково это – любить так, что ни о чем другом думать не можешь.

– Благодарю вас, – склонила голову Кейтилин. (Это дитя по крайней мере остается моим.)

– Нам нужно поговорить в семейном кругу, – продолжал Робб. – Об этом… и о других вещах. Стюард, объяви конец ассамблеи.

Утерайдс Уэйн, стукнув посохом об пол, возвестил, что король отпускает свой двор, и речные лорды вместе с северянами двинулись к выходу. Только тогда Кейтилин поняла, кого здесь недостает.

Волка. Где же он? Она знала, что Серый Ветер вернулся в замок, иначе собаки не бесились бы так, но в чертоге его не было, хотя прежде он не отходил от ее сына.

Но она не успела спросить об этом Робба, поскольку ее обступили доброжелатели.

– Миледи, – сказала леди Мормонт, взяв ее за руку, – если бы Серсея Ланнистер держала в плену моих дочерей, я бы сделала то же самое.

Большой Джон, презиравший условности, приподнял ее над полом и стиснул в могучих объятиях.