Тайны русской дипломатии

К сожалению, эти слова были сказаны уже после бесславного похода на Москву. А тогда, в июне 1812-го, Наполеон двинул свои полчища в Россию. Но встретили их не только две Западные армии, но и 50-тысячная Молдавская армия, которая ушла с турецких границ и влилась в противостоящие французам русские войска.

Казалось, после того, что сделал для России Кутузов-дипломат, можно было уйти на заслуженный отдых – ведь ему было 67 лет, но Россия не смогла обойтись без Кутузова-полководца. Что было дальше, хорошо известно: Бородино, Тарутино, Смоленск, Березина, форсирование Немана, а потом и Одера.

И всюду «этот Бонапарте, этот бич человечества», как называл Наполеона Кутузов, бежал от него, «как дитя от школьного учителя». При этом, как бы оправдывая когда-то сказанные о нем Суворовым слова, Михаил Илларионович неизменно приговаривал:

– Наполеон? Разбить он меня может, но обмануть – никогда!

Английский подарок солнечному Баку

От Баку до Хельсинки – несколько тысяч километров, в конце 30-х – начале 40-х годов прошлого века это расстояние не мог преодолеть ни один военный самолет, и тем не менее именно финны могли стать первопричиной того, что от столицы Азербайджана не осталось бы камня на камне.

Правда, известно это стало лишь в сентябре 1941-го, когда от резидента советской разведки в Лондоне пришло несколько тревожных телеграмм.

Тогда же в Москве получили одну из английских газет, в которой было опубликовано интервью личного секретаря Черчилля.

На вопрос о том, как Черчилль отреагировал на известие о нападении Германии на Советский Союз, тот ответил:

«Когда я ранним утром от наших военных получил это сообщение, то, конечно же, побежал будить премьер-министра – эта новость была из тех, которую надо было немедленно довести до сведения главы правительства.

Но тут же вспомнил, что он раз и навсегда запретил мне будить его раньше восьми утра. Приказ можно было нарушить только в одном случае: если бы немцы высадились в Англии. Четыре часа я мучился подле его двери, не смея нарушить утренний сон патрона. А когда пробило восемь, я тут же Черчилля разбудил и сообщил экстраординарную новость.

– Так, значит, они все-таки напали! – это было первое, что сказал Черчилль.

Должен заметить, что сказал он это с явным облегчением. Оно и понятно, это означало, что Гитлеру теперь будет не до Англии. Я бы даже сказал, что решение Гитлера напасть на Советский Союз для Черчилля было даром богов».