Революция и флот. Балтийский флот в 1917–1918 гг.

Наконец, около 4 часов пришел столь долгожданный поезд, и на нем приехали: министр по делам Финляндии Родичев, депутат Скобелев и два представителя Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.

Все четверо сказали витиеватые речи о необходимости прекратить бесчинства и поддерживать дисциплину. Как из рога изобилия сыпались слова: «товарищи», «завоевания революции», «революционная честь» и так далее. Присутствовавшие остались ими вполне довольны и много и долго кричали «ура». Что будет дальше – никто не знал, а пока – невольно вставали пред глазами окровавленные тени убитых во имя революции офицеров…

После встречи все спокойно разошлись по своим частям, и всюду наблюдалось очень оживленное настроение.

По возвращении на миноносец команда попросила меня выйти на палубу. Выборный от нее сказал мне речь, в которой от имени матросов благодарил за справедливое и заботливое отношение к ним в прежнее время и в знак признательности просил разрешения меня покачать. Затем они качали командира и других офицеров.

Вечером, ввиду общего успокоения, всем было разрешено идти на берег. Заботы команды обо мне простерлись так далеко, что когда я собрался идти, она очень просила меня не ходить одному по улицам, так как боялась, что, ввиду случаев нападения неизвестных матросов и солдат на офицеров, то же самое могло случиться и со мной; меня просили всегда брать с собой в провожатые кого-либо из наших матросов.

5 марта, к вечеру, ко мне пришли представители команды и несколько смущенно заявили, что последняя считает неудобным, чтобы в кают-компании продолжали висеть царские портреты, а потому просит их снять.

У нас портрет государя был с его личной надписью, сделанною им во время смотра на миноносце, когда он выходил на нем в море. Это была реликвия корабля.

Когда я подошел к портретам, невольно нахлынул целый ряд воспоминаний.

28 января 1904 года. Я – старший гардемарин Морского корпуса. Весь корпус живет только одним: вновь вспыхнувшей войной с Японией. Все наши мысли невольно прикованы к Тихоокеанской эскадре, и на все лады обсуждается неожиданное нападение японских миноносцев на наши корабли; занятия совершенно не идут на ум.

Утром нам вдруг объявили, что около 2 часов дня государь император посетит корпус.