Игра престолов. Часть I

Для нее одной Эддард соорудил небольшую септу, чтобы она могла петь перед семью ликами Бога, но в жилах Старков до сих пор текла кровь первых людей, и муж ее поклонялся старым богам, безымянным и безликим божествам зеленого леса, позаимствованным у давно исчезнувших Детей Леса.

А в центре лужайки древнее чардрево размышляло над небольшим прудом, наполненным черной холодной водой. Сердце-дерево – называл его Нед. Кора чардрева белела обветренной костью, темно-алые листья казались тысячью замаранных в крови ладоней.

На толстом стволе было вырезано лицо, длинное и задумчивое; глубоко ушедшие в кору глаза заплыли застывшим соком и казались странно внимательными. Они знали, что такое древность: эти глаза были старше самого Винтерфелла. Если не обманывали легенды, они видели, как Брандон Строитель заложил первый камень, они видели, как поднимались гранитные стены замка. Говорили, что Дети Леса вырезали лики на деревьях в столетия, предшествовавшие нашествию первых людей из-за Узкого моря.

На юге последние чардеревья были срублены или сожжены еще тысячу лет назад, если не считать острова Ликов, где зеленые люди еще несли свою безмолвную службу. Здесь, на севере, все было иначе. Здесь у каждого замка была своя богороща, и в каждой богороще росло сердце-дерево, и у каждого сердце-дерева было лицо.

Кэтлин обнаружила своего мужа под чардревом, сидящим на заросшем мхом камне. Двуручный меч Лед лежал на его коленях, он омывал клинок в черных как ночь водах запруды.

Слежавшийся за тысячелетия толстый слой почвы поглощал звук шагов Кэтлин, но красные глаза неотступно следили за ней со ствола дерева.

– Нед, – негромко позвала она.

Он поднял на нее глаза и спросил голосом далеким и официальным:

– Кэтлин, а где дети?

Муж всегда спрашивал ее о них.

– В кухне, они спорят о том, как назвать волчат. – Она расстелила свой плащ на дернине и села возле пруда спиной к чардреву. Кэтлин ощущала, как следят за ней глаза, но изо всех сил старалась не замечать этого взгляда.

 – Арья уже влюбилась, Санса очарована и благодарна, но Рикон еще не определился.

– Он боится? – спросил Нед.

– Немного, – признала она. – Но ему только три.

Нед нахмурился.

– Его пора учить встречаться лицом к лицу с собственным страхом. Три года ему не навечно. Потом, зима близко.

– Да, – согласилась Кэтлин. От слов этих, как всегда, по коже ее пробежал озноб. Слова Старков.