Игра престолов. Часть II

Сердце дикого жеребца состояло из одних только мышц, и Дэни приходилось отрывать зубами и долго жевать каждый кусок. Сталь была под запретом в священных пределах Ваэс Дотрак, под сенью Матери Гор, и ей приходилось рвать мясо зубами и ногтями. Желудок ее бурлил и волновался, но она продолжала; лицо ее было измазано в крови, которая иногда словно вырывалась из сердца и выплескивалась ей на губы.

Она ела, кхал Дрого возвышался над ней с лицом твердым, словно бронзовый щит. Длинная черная коса кхала блестела, умащенная маслом.

На его усах были надеты золотые кольца, золотые колокольчики вплетены в косу, тяжелый пояс из золотых медальонов перехватывал талию, но грудь оставалась нагой. Когда силы оставляли ее, Дэни глядела на Дрого, просто глядела и снова жевала и глотала, жевала и глотала, жевала и глотала. Под конец Дэни показалось, что она заметила свирепую гордость в его темных миндалевидных глазах, но уверенной она быть не могла: лицо кхала нечасто выдавало его мысли.

Наконец все было закончено.

Ее щеки и пальцы были липкими от крови, когда она заставила себя проглотить последний кусок. И только тогда Дэни обернулась к старухам, каргам дош кхалина.

– Кхалакка дотраэ мранха! – провозгласила она, стараясь точно произносить дотракийские слова. «Принц скачет во мне!»

Она много дней училась произносить эту фразу со своей служанкой Чхики.

Самая древняя из старух, согбенная и иссохшая, словно палка, с одним черным глазом, воздела руки к небу.

– Кхалакка дотраэ! – вскричала она.

«Принц скачет!»

– Он скачет! – вступили другие женщины. – Ракх! Ракх! Ракх хадж! – возвещали они. «Мальчик, мальчик, сильный мальчик».

Бронзовыми птицами запели колокола. Хрипло прозвучал долгий низкий зов боевого рога. Женщины запели. Под раскрашенными кожаными жилетами тряслись иссохшие мешки, поблескивавшие от масла и пота. Евнухи, прислуживавшие старухам, бросали пучки сушеных трав на огромную бронзовую жаровню, и облака благоуханного дыма поднимались к луне и звездам.

Дотракийцы видели в звездах коней, сотворенных из огня, великий табун, скачущий по ночному небу.

Дым поднимался, песнь умолкла, и древняя старуха закрыла единственный глаз, чтобы лучше разглядеть будущее. Вокруг воцарилось полнейшее молчание. Дэни слышала только далекий зов ночных птиц, шипение и треск факелов, мягкий плеск воды в озере. Дотракийцы не отрываясь смотрели на нее черными, как ночь, глазами и ждали.

Кхал Дрого положил ладонь на руку Дэни.