Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом

Кое-кто из ее мелких серых родичей боится человека, даже мертвого, а она нет. Мясо есть мясо, и люди – такая же добыча, как и все прочие. Во сне она становится ночным волком.

Слепая девочка повернулась на бок, села, поднялась, потянулась. Постелью ей служили холодная каменная лежанка и набитый тряпьем тюфяк – просыпалась она застывшая, как деревяшка. Тихая, словно тень, она прошлепала огрубевшими подошвами к тазу, умылась холодной водой, вытерлась. Сир Григор, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея.

Ее утренняя молитва. Ее ли? Нет, она ведь никто. Это молитва ночного волка. Когда-нибудь она выследит их, затравит, ощутит запах их страха, вкусит их крови. Когда-нибудь.

Она отыскала свои штанишки, понюхала, признала годными, натянула. Сдернула с колышка длинную кусачую рубаху из некрашеной шерсти. Теперь чулки – один черный, другой белый. Черный наверху подшит, белый нет, чтобы надевать каждый на нужную ногу. Ноги у нее хоть и тощие, но сильные и с каждым днем становятся все длиннее.

Это хорошо: водяному плясуну нужны крепкие ноги. Не век же ей быть Слепой Бет.

Нос привел бы ее на кухню, даже если бы она не знала дороги. Горячий перец, жареная рыба, хлеб прямо из печки. Ночная волчица наелась вдоволь, но слепая девочка давно поняла, что съеденным во сне мясом нельзя насытиться.

Сардины, только со сковородки, обжигали пальцы. Она подобрала остатки масла кусочком свежевыпеченного хлеба и запила завтрак разбавленным вином, смакуя каждое ощущение. Хрустящая корочка, вкус поджарки, жжение от перечного масла, попавшего в ссадину на руке.

Слушать, обонять, вкушать, осязать – так познают мир незрячие.

Вошел кто-то в мягких тряпичных туфлях. Добрый человек, определила она, раздув ноздри. Мужчины пахнут иначе, чем женщины, а жрец к тому же жует апельсиновые корки, освежая дыхание.

– Кто ты этим утром? – спросил он, садясь во главе стола. Тук-тук-тук – первое яичко облупливает.

– Никто.

– Лжешь. Я знаю тебя – ты маленькая слепая нищенка.

– Бет. – Она знала одну Бет в Винтерфелле, когда была Арьей Старк – может, потому и выбрала это имя.

– Бедное дитя. Хочешь получить обратно свои глаза? Попроси – и прозреешь.

Он спрашивал ее об этом каждое утро.

– Может быть, завтра. Сегодня нет. – Ее лицо, как тихая вода, скрывало все, что лежит внизу.

– Как хочешь. – Звякнуло серебро: он взял ложечку из солонки. – Где попрошайничала моя бедная девочка прошлой ночью?

– В таверне «Зеленый угорь».