Суть времени Сергея Кургиняна

Если я еще могу при этом издавать журналы, разговаривать с людьми по масс-медиа и прочее, то это абсолютно наполненная жизнь, и никакого другого типа жизни мне здесь не нужно. Вопрос заключается в том, что просто эта катастрофа естественно пройдет по мне – так же, как и по всем остальным гражданам. И все, что мне хочется, – это ее избежать. Но если я вижу, как дело к ней идет, то закрывать на это глаза и говорить: «Нет, нет, это не катастрофа! Не катастрофа, не падение, а что-то другое. Это не сброс, не регресс, а что-то совсем другое – происки мафии, козни ЦРУ и больше ничто».

Я не говорю, что ЦРУ не участвовало в процессах, которые здесь происходят, и не говорю, что мафия не захватила отчасти власть, превратившись уже давно во что-то другое, гораздо более страшное, чем мафия. У нас нет мафии и нет коррупции, у нас есть новые формы социально-политической организации общества. Конечно, все это есть, но это не есть окончательный диагноз. Это есть компоненты произошедшего.

Сутью же, ядром произошедшего является, с моей точки зрения, вот эта метафизическая катастрофа падения.

Когда она произошла, завершилась первая часть мистерии. Начался регресс. Но граждане-то твердо считали, что если они сделали это… продали это. то теперь они получат что-то взамен. И им было важно понять, что же они получат. Что они получат вместо X советского потребления – скромного, далеко не идеального, скудного, в чем-то не лишенного унизительности (очередей и всего прочего)? Они должны были получить больше, чем X. За счет чего?

Я уже сказал, что происходящее, являющееся метафизическим падением, для человека, который мыслит духовными категориями, может быть названо «регрессом», «сбросом» или «инволюцией». Так вот, в процессе инволюции особь, которая начала двигаться по пути инволюции или регресса, или коллектив, который начал двигаться по этому пути, или макро-коллектив, именуемый «нация», «общество» и так далее – любое такое сообщество или индивидуум, начав двигаться по этой траектории, мыслит для себя любые приобретения как отказ от обременений.

Где в итоге – при очень глубокой инволюции – обременением может оказаться все что угодно. Больной, а то и здоровый ребенок, больная, а то и здоровая жена, все что угодно! Старик-отец, старуха-мать, все что угодно! В пределе – все что угодно, если человек начал падать, то есть двигаться, встал на путь инволюции. А граждане мыслили некими скромными отказами от обременений.