Пойма

– А эта женщина, которую мы с Том видели, – думаете, это с ней сделал кто-нибудь, кто дьяволу душу продал? Странник?

– Если не продаваешь дяволу свою душу, ты такой штук делать не будешь, малыш. Может, это и сам дявол был. Ему иногда нравится сам свою работу делать.

– А как же Человек-козёл?

– Э-э, малыш, думаю, Человек-козёл – это, верно, дявол и есть. Я же сказала, он может быть из себя любой, какой захочет, а козлиные рога и копыта – это разве не совсем как у дявола? Была бы я дявол, так я бы в пойме и бежала бы, потому как тама темно, мокро и всякое-разное много водится.

Дай я тебе одно мудрое слово скажу. Держись-ка ты подальше ото всего, что на дявола похожее, потому как ты с ним поведёшься, а он тебе всю голову задурачит. Слышишь?

– Да, мэм.

– Ну, теперь бежи. А то мне ещё стираться надо.

– Хорошо, мэм. Спасибо за угощение.

– Да ни за что. Ты вот что, принеси водички с колодца и свинье моей дай – а то она, бедная, пить хочет. И заходи ещё в гости.

Я вышел и не стал плотно закрывать дверную ширму – не так, чтобы она хлопала на сквозняке, но так, чтобы распугать мух, которые на ней сидели.

Дошёл до колодца, опустил и вытащил бадью, перелил воду в ведро. Таскал ведро несколько раз, покуда не наполнил корыто в свинарнике.

Когда уходил, вспомнил, как мисс Мэгги однажды рассказывала, что мухи – это для дьявола всё равно что глаза и уши, и призадумался.

Оглянулся посмотреть на её домишко – а мухи-то снова расселись на ширме, а одна здоровая и жирная так и жужжит у меня вокруг взмыленной головы.

Хотел прихлопнуть, да увернулась и улетела.

5

В ту ночь я вернулся домой и уже лежал в постели; у противоположной стены в своей кроватке, которую папа крепко сколотил из необработанных досок, спала Том, а я припал ухом к стене и слушал. Стены у нас были тонкие. Когда опускалась тишина, а за стеной говорили мама с папой, слышно было каждое слово.

– Доктор Стивенсон, старый-то врач, на неё и смотреть не стал бы, – сказал папа.

 – Говорит, ещё чего доброго в народе прознают, что у него в кабинете побывала цветная, так никто к нему уж больше не обратится.

– Ужас какой. А что доктор Тейлор?

– Ну он-то, думаю, хотя бы в какой-то мере по-настоящему учился врачебному делу. Вроде бы у них и медицинские училища есть – в Арканзасе или в Оклахоме, откуда он там.

– Из Миссури, – подсказала мама.

– Короче говоря, вот он бы на неё поглядел.