Вавилонские книги. Книга 2. Рука Сфинкса

– А теперь почему бы тебе не поблагодарить старика за то, что поделился мудростью? – заключил усатый воздухоплаватель и, перевернув свою кружку, потряс ею.

Понимая игру и желая сохранить мир, Адам неохотно положил пенс на край соседнего стола.

– Черная метка за убийство! Черная метка за неоплаченный счет! – провозгласил хозяин пивной.

У их стола появилась Волета, и Ирен подвинулась, освобождая для нее место на скамейке. Тот факт, что Ирен симпатизировала Волете, был очевиден лишь для тех, кто изучил все нюансы выражений лица амазонки.

Там, где остальные видели в молодой женщине безответственность и капризы, Ирен находила отражение самой себя: бунтарство Волеты, ее любовь к одиночеству, ее смелость – все это напоминало юность Ирен, оставшуюся в далеком прошлом. Амазонка очень привязалась к Волете.

– Почему ты все время уходишь? – спросил Адам.

– Почему ты все время сидишь сиднем? – парировала Волета, стягивая перчатки за пальцы.

Скользнув мимо локтей Ирен, которыми та упиралась о стол, девушка схватила ее пиво и сделала большой глоток.

Амазонка, что было ей несвойственно, допустила вторжение. Когда Волета поставила кружку, из ее рукава вырвалась серая вспышка, обвилась вокруг руки и сжалась в комок на плече. Адам поморгал единственным глазом и решил, что это крыса.

– Почему у тебя крыса на плече?

– Это не крыса. Это белка. Белка-летяга, – сказала Волета и потянулась, чтобы погладить животное, которое мгновенно переместилось через ее загривок на другое плечо. Когда Волета потянулась туда, белка перебежала обратно.

 – Ее зовут Пискля.

Пискля зарылась в темные кудри Волеты и высунулась из них на макушке.

– Но откуда она?

– Я ее удочерила.

– Нельзя удочерить белку.

– Еще как можно. Один ужасный человек продавал ее за шесть шекелей. Только подумай – мало того что продавал, так еще и за шесть шекелей?! Просто безобразие.

– Черная метка за убийство! Черная метка за неоплаченный счет! – крикнул хозяин пивной.

– Ты ее украла, – сказал Адам.

– Нельзя украсть живую душу. Я ее освободила.

– Устами младенца! – раздалось позади.

Они были так поглощены выходками белки и спором, что не заметили, как кто-то подошел. Но теперь-то вновь прибывшего разглядели все. Дородный, в кожаной одежде, с темными раковыми разрастаниями на лице, похожими на пятна леопарда. Он проворно выхватил белку из волос Волеты, и та не успела среагировать.

– Полагаю, украв окорок, ты бы тоже сказала, что у него есть душа.