Вавилонские книги. Книга 2. Рука Сфинкса

Он отверг первую ставку великанши и усилил срочность переговоров, оглушив белку и пригрозив раздавить сапогом. Он, конечно, вовсе не собирался давить собственное имущество насмерть.

К несчастью для «леопарда», Ирен ничегошеньки не смыслила в вероятностях.

Он был не готов к тому, что случилось с ним дальше: он взлетел. Что-то ухватило его за пояс, а что-то еще – за воротник, и он повис над полом. Он парил. Что-то коснулось его головы. Сначала это не было неприятно, но затем давление распространилось на уши, шею, плечи.

Казалось, ему на голову надевали слишком маленькую шляпу. Затем сопротивление уступило место звуку рвущейся ткани и яркому, неотфильтрованному свету. На одно замечательное мгновенье он почувствовал себя голым и невесомым, как младенец на руках.

Затем он начал падать.

Хозяин пивной проследил за тем, как великанша схватила пятнистого торговца за рубашку и штаны и швырнула через гобелен. Бедолага, казалось, растворился в луче света.

Амазонка посмотрела на хозяина пивной с задумчивым выражением лица, как будто спрашивая себя: видел ли он, что она сделала?

Разумеется, видел.

Все видели.

Хозяин пивной вздохнул и сказал:

– Черная метка за убийство…

Глава шестая

Упущения становятся ложью и т. д.

    Судовой журнал «Каменного облака», капитан Том Мадд

У подножия лестницы, как обнаружил Сенлин, вместо пола простиралась пустота.

Те несколько досок, что там были, заскрипели и затрещали приводящим в замешательство хором, стоило на них ступить. Он сориентировался на местности.

По одну сторону шесть длинных пальто и шесть больших шляп висели на колышках на доске. Некоторые пальто под воздействием сил природы выцвели; другие выглядели такими же темными, как чуланы, откуда их достали. Одна симпатичная треуголка сгодилась бы для адмирала. Сенлин задался вопросом: на какую благородную компанию он наткнулся?

Но потребовалось лишь немного оглядеться по сторонам, чтобы понять: хозяева вещей их бросили. Вокруг – ни души, а также никакой мебели. Впрочем, пола тоже не было.

Только голые распорки и балки да еще воздух между ними. Даже гобелен не доходил так далеко.

Ветер, которому ничто не препятствовало, носился вокруг. От внезапного порыва Сенлин опять схватился за лестницу. Цепляясь за перекладины, он сражался с противоборствующими чувствами – желанием вернуться на более твердую поверхность и болезненным побуждением взглянуть вниз.

Тот самый порыв ветра, что дразнил его, также раздвинул «барьер» из пальто.