Вавилонские книги. Книга 2. Рука Сфинкса

Голос был звонким, но безразличным, как у медсестры в оживленной больнице.

Сенлин неуклюже распростерся перед нею, пытаясь произвести хоть мало-мальски достойное впечатление.

– Я капитан Том Мадд.

Лицо ткачихи не дрогнуло, когда она отложила челнок, достала откуда-то из своего одеяния блестящие ножницы и отрезала пучок нитей у своих ног.

Сенлин упал всего лишь на несколько дюймов, прежде чем паутина его снова поймала, но этой доли секунды хватило, чтобы кровь застыла в жилах. Каждая часть его тела дрожала от паники.

– Спокойнее, юноша. Не надо дергаться.

Сенлин хотел сказать, что он не дергается, у него конвульсии, но от ужаса челюсть свело, и он смог только хрюкнуть в ответ.

Женщина посмотрела на него в первый раз и, кажется, убедилась в справедливости изначального впечатления.

– Давай продемонстрирую, как звучит правда. Меня зовут мадам Фулмала Бхата. Слышишь ее? Как она звенит в ушах? Чувствуешь, как ее дрожь переходит через нити в твои пальцы и кости? Ты ощущаешь честность моего пульса.

Правда безгрешна, как дитя.

Бусина размером с грецкий орех скользнула вниз по нитям от трубы в потолке. Ткачиха схватила бусину, вскрыла ее, вытащила маленький бумажный свиток и развернула, поддев краешек ногтем большого пальца.

– Ты продал два бочонка хорошего рома Джону Хэмму час назад. Откуда у тебя ром?

– Пиратство, – выдавил Сенлин, наконец-то сумев пошевелить челюстью.

– Вот и честный ответ. – Она сунула записку в свое одеяние и продолжила ткать.

 – Итак, теперь мы можем поговорить. Как тебя зовут?

– Том Мадд – это имя, под которым я странствовал последние месяцы. Но зовут меня Томас Сенлин.

– А этот Томас Сенлин – он капитан?

– Нет, он был… я был директором и единственным учителем в маленькой деревенской школе.

– Учителем? – Похоже, теперь она нашла его более интересным. Когда две новые бусины появились из трубы в потолке и сползли к гнезду пряжи, она позволила им остаться у ног неоткрытыми. – Чему ты обучал?

Он хотел бы притвориться, что они просто болтают и она вовсе не ведет допрос.

Это казалось единственным способом удержать в узде тошнотворный страх. Конечно, трудно говорить непринужденно, когда ты запутался в паутине, словно муха.

– О, ничего особенного – чтение, письмо, математика, естественные науки, история…

– Какая история? – встряла она.

– Какая? Ну, я полагаю, та, что произошла, – ответил он со смешком.

Ее это совсем не позабавило.