Вавилонские книги. Книга 3. Король отверженных

– Но куда все это девается…

– Вы что, издеваетесь надо мной? – «Стервятник» пристально посмотрел на него, прищурив глаза. Удивленный обвинением, Сенлин хотел ответить, но незнакомец уже тараторил дальше: – Думаете, я и так не получил достаточной взбучки? Я писал стихи! Оды на века, вот что я писал. Никто о них даже не вспоминает, о нет!

– Прошу прощения, но я не знаю, кто вы, – признался Сенлин.

– Антон Гавелл. – Когда Сенлин молча покачал головой, Гавелл дважды повторил свое имя, причем с растущим подозрением.

 – «Популярный путеводитель» – вы ведь слышали о нем, не так ли?

– Да, конечно. – Теперь настала очередь Сенлина прищуриться. – Так вы – автор?

Гавелл усмехнулся:

– О да, я бегал вверх и вниз по Башне десять раз. Обошел все переулки, заглянул за каждый угол и постучал в каждую дверь. Нет, конечно, я не автор! Никакого автора не было. Я был одним из сотен писателей, плохо оплачиваемых писателей. О, не смотрите на меня так! Я знаю, что говорят люди. Но вы забываете, что мы все были очень молоды и честолюбивы и, уверен, немного наивны.

Однако не было никакого умысла, чтобы ввести в заблуждение читателей, по крайней мере с моей стороны. Я же не знал, что ошибки коллег и вольности, допущенные редакторами, которые удаляли или выдергивали каждое слово предостережения, каждое предупреждение, потому что они кому-то где-то не понравились; что всю эту коррупцию, обман и некомпетентность припишут мне! Господь свидетель, пятно на репутации нельзя удалить, если оно впиталось.  – Гавелл затянулся через мундштук из слоновой кости, и его губы сжались в бледную розетку.

В последние месяцы Сенлин не раз мечтал вырвать страницы из «Популярного путеводителя» и скормить их писаке одну за другой. Теперь, стоя лицом к лицу с человеком, который приложил руку к тому, чтобы соблазнить его, позвать в это ужасное место, он чувствовал только жалость.

Сенлин смотрел на залитую дождем мостовую. Если не обращать внимания на едкий запах и мутную воду, картина была знакомой – мир сморщился с приходом бури.

– Вам тоже не понравилась пьеса? – спросил Гавелл.

– Нет, она не вызвала у меня сопереживания. – Сенлин глубоко вздохнул и проговорил на выдохе: – Все персонажи плоские, как пенни.

Писатель выдернул обгоревший окурок из мундштука и бросил его на мокрую мостовую.

– Мне даже жаль ту деревенскую девушку, которая вышла замуж за герцога. – Гавелл раскрыл черный зонтик – стервятник расправил крылья.