Вавилонские книги. Книга 3. Король отверженных

Он с особым беспокойством отметил молочную лужицу, растекшуюся по шерстяному ковру.

Сталл рявкнул на двух коридорных, которые сразу же поняли срочность проблемы. Они запеленали гостя прямо в сюртуке в огромный и роскошный банный халат. Принесли полотенце, чтобы он на него встал, а еще одно, несмотря на неуверенные протесты постояльца, нацепили на голову, скрутив в тюрбан. Когда они закончили, ничего, кроме лица боскопа, не было видно.

– Ну вот! Разве так не лучше? – спросил мистер Сталл, выдержав и эту проверку самообладания.

– Да… нет, – ответил гость, вздернув подбородок. – Боюсь, я оказался вовлечен в чрезвычайное происшествие.

– А, понятно! – сказал Сталл так, словно это стало для него откровением. – Может быть, мне вызвать врача или портного?

Боскоп отмахнулся от коридорного, который начал вытирать ему лицо полотенцем для рук.

– Учитывая обстоятельства, я думаю, лучше обратиться в полицию.

– О боже мой! Конечно, я сейчас же пошлю за ними. И о каком преступлении следует сообщить?

Гость начал отвечать, запнулся, попробовал еще раз и, изо всех сил стараясь убрать тюрбан с глаз, решил избавить всех от неуклюжей третьей попытки.

– Пожалуйста, просто скажите, что это срочно. Я буду ждать в своем номере.

Коридорные, которые принесли халат и полотенца, вернулись с тележкой для багажа, застеленной еще большим количеством полотенец.

– Я могу идти пешком, – настаивал гость.

– Ах, но подумайте, как величественно вы будете выглядеть, проезжая по коридорам и в лифте на таком сверкающем коне.

Как царственно! Как загадочно! И так будет намного лучше для ковров.

С сокрушенным вздохом боскоп забрался в тележку и схватился за медную перекладину возле уха, как будто ехал в трамвае.

Когда коридорные покатили мистера Пинфилда к грузовому лифту, мистер Сталл крикнул им вслед:

– Превосходно! Сквозь наши ряды проезжает султан! Счастливого пути, сэр! Приятных снов!

Как только Сенлина доставили в номер, он сбросил сюртук и промокшую одежду и принял горячую ванну.

Искушения полежать в ней подольше не возникло. Мало того что вода быстро стала грязной, так ему еще и до тошноты надоело быть мокрым. Кроме того, он хотел взглянуть на предмет, который оставил после себя ход, до появления стражей закона. Он помылся так быстро, как только мог, и вышел, пока вода еще источала пар.

Он надел свежий халат – какая роскошь быть сухим! – и вскрыл пакет хода. Развернутый лоскут промасленной ткани почти скрыл его большую кровать.