Вавилонские книги. Книга 3. Король отверженных

Крошечные фигурки, возводящие Башню, исчезали, их очертания не были вырезаны так глубоко, края расплывались, как будто их стерли или прикрыли облаком. На вершине буйные узоры на фасаде Башни перешли в безликую гладь, но Сенлин не мог сказать, осталась ли она незаконченной или такова настоящая вершина этого мира – ластик на конце карандаша.

– Уверена, что хочешь остаться? Если хочешь уйти, это не значит, что ты должна вернуться ко мне или в Исо. Можешь выбрать другую жизнь. Любую жизнь, какую пожелаешь.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Просто скажи.

Она коснулась его щеки. То, что могло бы показаться интимным жестом в другом месте и другое время, здесь походило на прощание.

– Иди домой, Том. Или иди к ней, кем бы она ни была – к той, которая терпит твои глупости. Я возвращаю тебе твое сердце. Сделай ее счастливой. Построй себе дом. Если ты пришел за отпущением грехов, ты прощен.

Рельсы вывели их в ничем не приукрашенный туннель. Свет в конце пути становился все ярче.

Она, казалось, успокоилась, хотя в душе Сенлина все клонилось к войне. Неужели он упустил единственную возможность? Может быть, он говорил слишком много или слишком мало? Будет ли он через двадцать лет вспоминать этот момент как решающий промах всей жизни?

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я знаю, что это так. Ты бы не пришел сюда, не рисковал бы так сильно, если бы не любил. От всего сердца. Но дело не в нас, Том. Речь идет о жизни и сердцах других людей. Ради них – и ради меня тоже – я хочу, чтобы ты убрался отсюда как можно дальше.

Пожалуйста.

Отдаленное урчание Придворного Круга превратилось в рев, когда повозка выехала из туннеля. Герцог и его спутники увидели их и подняли радостный крик. Вагончик остановился, и Вил протянул Марии руку. Она вышла легко, с совершенно бесстрастным лицом, в то время как Сенлина грубовато вытащили друзья герцога и принялись пожимать ему руку, трясти за плечи и пихать локтями. Они заметили, как он побледнел. Они заявили, что он весь мокрый и дрожит, словно новорожденный, что привело компанию в восторг.

Когда его отпустили, Сенлин покачнулся.

– Ну и что же? – спросил Вильгельм Марию, притягивая ее к себе. – Что скажешь, дорогая? Сирил привел убедительные доводы?

Мария взглянула на лишенного маски, шатающегося «боскопа», которого, казалось, вот-вот стошнит.

– Я бы не поручила этому человеку управлять тележкой с носками, – сказала она, и все завыли от восторга.